Главная героиня полностью

– Я имею в виду, да, я бы хотела, чтобы у меня была мама, – продолжила Рори. – Но я не уверена, что чувствовала ее отсутствие так же сильно, как счастье от того, что у меня был папа. Потому что мой папа, он просто обожал нас! Он… ну, он был очень веселым. И мы были центром его мира. У нас было не так много денег, но мы справлялись. Он любил активный отдых – зимой катался на нашем озере на коньках, на санках, плавал. Мы все делали вместе. «Три мушкетера», – Она грустно улыбнулась. – Так он нас называл. Он много работал – он был лучшим шеф-поваром в местном русском ресторане, хотя учился не этому. Он скрипач. Невероятно талантливый. – Она вздохнула, и в ее глазах промелькнула боль. – Но его не взяли в местные оркестры. Я думаю, американцы не ценят классическую музыку так, как восточные европейцы. Однако я часто задавалась вопросом, был ли он разочарован…

– Разочарован?

– Тем, как сложилась его жизнь. Он так и не женился. Не после…

Джиневра ждала продолжения фразы, но его не последовало.

– Не знаю. Мне кажется, у него была настоящая любовь, любовь всей жизни. Однажды он сказал, что его мать говорила, что можно быть с кем-то только в том случае, если ты не можешь без него жить. Мой дедушка, папин отец, скоропостижно скончался, когда папа был маленьким, и его мать больше не вышла замуж. Думаю, она не хотела никем заменять своего мужа. Но я не знаю… я всегда задумывалась…

– Да?

– Вдруг он что-то упустил. Понимаете?

Джиневра почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она положила ручку на стол и попыталась успокоиться, затем сделала большой глоток из бокала. По утрам это был лимончелло[32]. Обычно она умела держать себя в руках, но сейчас ее нервы были на пределе, и ей требовалась более серьезная доза. Переключиться на легкое вино можно и позже.

Существует поговорка: «In vino veritas[33]». Джиневре казалась она смешной и неправильной. В ее случае благодаря вину истина скрывалась. Вино помогало Джиневре выживать – пряча ужасную правду.

С ее главными героинями, конечно, все было иначе. Основной целью Джиневры было добраться до истины. До правды.

Правда может заиграть новыми красками, если преподнести ее под необычным углом. Вот где воображение Джиневры могло пустить корни, а затем расцвести.

Начинать нужно всегда с правды. По крайней мере, с чьей-то правды.

Однако в переводе с итальянского veritá также означает версию. Джиневра знала, что в предстоящих беседах будет рассказана veritá ее и veritá Рори. В конце концов, последняя была здесь, потому что Джиневре нужно было понять ее veritá, прежде чем она раскроет свою.

– О, я забыла! – воскликнула Джиневра, решив не продолжать разговор об Анселе и его первой любви. Его единственной любви. – Мы забыли произнести тост.

– Тост? – удивилась Рори.

– Да. Не важно, ты можешь пить воду. Но я бы хотела произнести тост в первый день, чтобы задать тон всему нашему будущему общению.

– Хорошо, – неуверенно произнесла Рори, поднимая стакан с водой.

Джиневра закрыла глаза.

– За плодотворное партнерство. За то, чтобы истина лилась рекой. За любовь и солнечный свет в Риме. – Когда она открыла глаза, Рори улыбалась своей милой, сияющей улыбкой, от которой Джиневра тоже улыбнулась про себя. – За тебя, Рори. Ты будешь замечательной главной героиней. – Джиневра чувствовала себя странно счастливой и в то же время грустной, испытывая ностальгию. Неожиданные слова сами сорвались с ее языка. – Весь мир – театр, а люди в нем – актеры.

Рори вопросительно посмотрел на Джиневру.

– Шекспир, верно?

– Да, – вздохнула Джиневра. – И поэтому твой отец просто играл свою роль.

Рори вежливо кивнула, и Джиневра поняла, что девушка старается ей потакать. Что для нее Джиневра – причудливая, старая, уродливая дама, болтающая о пустяках. Ей вспомнилось язвительное письмо, которое она однажды получила от читателя, обвинявшего ее в том, что она скрашивает свое «очевидное одиночество», покупая людей в качестве главных героев, чтобы те уделяли ей внимание. По сути, нанимала подругу под предлогом написания истории. Джиневра получала тонны писем от поклонников – сотни писем в неделю, большинство из которых были положительными, если не считать ее последней книги, которую раскритиковали и критики, и читатели. Но наряду с провалом ее последней книги эта старая записка причинила боль, а ее содержание прочно засело в мыслях.

Может быть, в чем-то это и было правдой. Может быть, в данном случае это было особенно верно.

Джиневра чокнулась с Рори бокалом.

– Alla famiglia, – сказала она, делая большой глоток лимончелло.

– За семью? – Рори наморщила нос. – Это так переводится?

– О, да. Именно так мой отец обычно произносил тосты. La famiglia è tutto. Семья – это все. Il sangue non è acqua. Кровь гуще воды. Это очень итальянская поговорка. Это заложено в самом существе итальянцев.

Рори неуверенно кивнула.