Главная героиня полностью

Затем Нейт, Макс и Каро направляются к поезду. Я останавливаюсь на мгновение, сосредотачиваю внимание на своем теле, как нас учили на ретрите, и наблюдаю за ними – Макс и Нейт болтают, Каро стоит в стороне, листает что-то в своем телефоне, выражение ее лица странно мрачное.

– Идешь, Рор? – Нейт оглядывается, и остальные тоже.

– Да. – Я медленно подхожу к ним.

– Рор, – Каро стоит рядом со мной. – Привет. – Она произносит это тихо, почти испуганно.

– И тебе привет.

– Послушай… может, я и ошибаюсь, но все равно скажу. Если бы я не знала тебя лучше, подумала бы, что ты меня избегаешь. – Я слышу в ее тоне намек на то, что мы ведем себя не как обычно. Мы не похожи на себя, на обычных Рори и Каро.

– Я не избегаю тебя. Просто это… слишком. Эта поездка. Нейт. – Я думаю, как подвести итог нашему общению за завтраком, но у меня нет на это сил. – Тот валун. Откровенный разговор с Максом. Боже, мне нужно тебе кое-что рассказать. Но не сейчас.

И еще мне есть о чем ее спросить.

– Мне тоже нужно тебе кое-что рассказать.

– Да? – Я наклоняю голову набок, пытаясь понять, о чем речь.

Она переводит взгляд на мужчин.

– Не здесь.

– Ладно. Тогда позже.

Она сжимает мою ладонь, пока мы ждем посадки на поезд до Корнильи. Я пожимаю ее руку в ответ и оценивающе провожу пальцем по изумрудам в кольце с пантерой.

– Оно новое? – уточняю я. – Я в диком восторге!

– Хочешь? – Она снимает его и кладет мне на ладонь.

– Брось! – смеюсь я.

– Нет, я серьезно. Ты можешь взять его. Я хочу, чтобы оно было у тебя.

– Но я не хочу этого. – Я надеваю ей кольцо на кончик пальца. – Ты сумасшедшая. Ты слишком щедрая.

Она пожимает плечами и надевает его до конца.

– Что мое – твое. И у тебя сейчас нет работы, вот я и подумала…

– Ну так купи мне сэндвич, а не кольцо от Cartier!

– Я буду рада купить тебе и то и другое. – Затем Каро улыбается мне своей широкой, теплой улыбкой, и тысячи воспоминаний, словно маленькие подушечки, подпирают мое сердце. Каро, девять лет: девочка из моего класса, которую я плохо знала, тихая, с вечно опущенной головой, единственная, кроме меня, у кого никогда не было денег на горячий школьный обед. Однажды она подошла ко мне на игровой площадке и застенчиво произнесла: «Мне нравятся твои шорты». Я смущенно опустила глаза. Они были из коричневой ткани с выцветшими маргаритками и пятном от отбеливателя сзади. Потом я увидела, как она с надеждой вздернула подбородок, и поняла, что она выбрала меня. Я была нужна ей. Позже я поняла почему. Отец Каро постоянно играл в азартные игры за границей, в Виндзоре, а мать Каро была помешана на лошадях. Как-то зимой ее мама решила оплатить содержание лошади, вместо того чтобы оплатить счет за отопление. Каро однажды подслушала, как ее мама призналась подруге, что любит свою лошадь больше, чем дочь.

Каро всегда говорит, что она такая, какая есть, и все, чего она достигла в жизни, – это заслуга папы, Макса и меня. Мы взяли ее к себе. Мы подарили ей семью, когда та, в которой она родилась, оказалась невероятно отстойной. В свою очередь, она стала самым верным другом для меня, Макса и папы. И самым продуманным – например, сделать мне на день рождения альбом с корешками билетов, которые она сохранила с тех пор, как нам было по двенадцать, организовать потрясающую вечеринку-сюрприз на мое тридцатилетие и неожиданно купить мне такую же футболку, как себе, потому что знала, что она мне понравится. А еще она невероятно щедра. Для нее типично отдать свое кольцо от Cartier. Возможно, это одна из причин, по которой ее финансы не бывают в полном порядке. Но дело не только в деньгах – она заботится о самых незначительных потребностях тех, кого любит. Всякий раз, когда я приезжаю в Мичиган, она встречает меня в аэропорту с бутылкой воды и моими любимыми закусками. Она настаивает на том, чтобы заранее приготовить в нашем домике все мои любимые блюда, а потом остается с нами у папы, расставляя на прикроватном столике свежие пионы и вафли, которые я так люблю. Она готовит все это для папы, даже когда меня нет дома, – пополняет его запасы, покупает халву, водит его к своему давнему парикмахеру. Она присылает мне видео с папой, обнимает его за меня.

Каро – лучшая. Джиневра просто обязана быть неправой. Каро не может быть против Макса. Она просто не может – и все!

Поезд подъезжает к станции, и как только мы оказываемся внутри в толпе туристов, болтающих на разных языках, я непроизвольно обнимаю свою лучшую подругу.

– Я так сильно тебя люблю. Мы поговорим позже, хорошо?

– Позже, – соглашается Каро, и ее дыхание касается моей шеи, а от странного тона у меня волосы встают дыбом. Это похоже на какое-то обещание.

Иногда Макс может особенно сильно закатывать глаза. Например, когда пытается заказать свой любимый житомирский салат в ресторане класса люкс.