– Наверное, мне нравится быть звездой. По крайней мере, мой брат всегда так говорил. Возможно, частично в этом причина выбора работы ведущей или репортера. Но, возможно, настоящая причина в том, что папа вложил эту идею в мою голову, когда я была ребенком.
Джиневра кивнула, продолжая записывать. Ансель. Она расспросит о нем побольше – определенно расспросит. Но не сейчас.
– В этом есть смысл. – Джиневра кивнула. – Ты красивая. Очень динамичная. Прекрасно ладишь с людьми, находишь к ним подход, умеешь задать правильный вопрос. У меня есть личный опыт общения с тобой. Ты была проницательна. Это не пустые слова. Я почувствовала это на себе.
Рори покраснела.
– Спасибо. Наверное, меня всегда интересовали люди. Их истории. Что делает их такими, какие они есть. Некоторым ведущим нравятся громкие заголовки, адреналин, но я предпочитаю интервью, особенно с кем-то новым. Делаю все, чтобы им было комфортно. Беседую о мелочах, которые на самом деле являются важными вещами. И мне нравится суета в студии… я теряю всякое представление о времени, забываю о самой себе.
Джиневра записала это и подумала: «Забавно, как мы все по-разному пытаемся заставить себя исчезнуть».
– Но в этой работе были и отрицательные моменты. Мне важно, чтобы вы знали не только о положительных сторонах. Потому что тогда вы упустите из виду, что я практически не отходила от телефона, бесконечно просматривая жуткие истории со всего мира в нашей сети
– Это было сложно?
– Не так сложно, как утомительно, все эти плохие, печальные новости высасывают из вас энергию. Хотя, я думаю, также можно сказать, что это была трудоемкая работа. Потому что я делала пятьдесят дел одновременно, впитывала все известия, которые сыпались на меня, совещалась со своими продюсерами, изучала сюжеты, искусно сплетая их во что-то приемлемое для нашей аудитории, и в это же самое время продюсер кричал, что мне нужно заняться прической и макияжем. А потом, выходя в эфир я, разумеется, широко улыбалась. – Рори продемонстрировала обворожительную улыбку, за которой, как впервые заметила Джиневра, не было ничего настоящего. – Важно было улыбаться правильно. Привлекательно, ради высоких рейтингов и убедительно, чтобы наши зрители чувствовали, что могут на меня положиться.
Джиневра записала это, впитала в себя – элементы, которые Рори не нравились, которые не вызывали у нее радости. Джиневра была солидарна с ней по-своему. Даже писательство, которое она обожала, включало в себя неизбежное зло в виде интервью и социальных сетей.
Джиневра задумалась, как повести разговор дальше. Новый вопрос вертелся у нее на кончике языка, более провокационный, чем она обычно задавала в первый день, но это было необычное интервью, а Рори была необычной главной героиней. И Джиневра поняла, что больше не может ждать – она сгорала от нетерпения.
– Расскажи о своем детстве, про отца и Макса. Каким оно было?
– О-о. – Рори покраснела, затем широко и, как показалось Джиневре, искренне улыбнулась. – У меня было лучшее детство на свете.
Джиневра ощутила, как кусочек пазла, об отсутствии которого она не подозревала, вернулся в ее сердце.
– Ты чувствовала себя любимой?
– Очень. – Голос Рори дрожал, как обычно у главных героев, когда Джиневра задевала кого-то или что-то важное. – Не поймите меня неправильно, я хотела, чтобы у меня быламама. Иногда без нее было тяжело. – Девушка замолчала, вспоминая, и Джиневра почувствовала, как у нее в груди разливается волна боли. Джиневра хотела спросить, когда Ансель сообщил Рори, что ее удочерили? Каково это было – примириться с таким знанием? Тосковал ли Макс когда-нибудь по своей матери?
«
Не сейчас.
– Конечно, бывали моменты, когда я тосковала по маме, например, когда у меня начинались месячные или когда я видела, как другие девочки после школы бросаются в объятия своих мам. Они заплетали дочерям косички, растрепавшиеся за время уроков, делая их идеальными. А мои волосы выглядели ужасно. Они были коротко подстрижены. Папа отвел меня к украинскому парикмахеру, – Рори тихо рассмеялась.
Рука Джиневры заметалась по странице, записывая каждое слово. Она знала, что позже, в тот же день перечитает эти строки и насладится ими. Она пока не представляла, как будет выстраивать роман, какую выдумку она сделает из правды о Рори, но эти вещи были менее важны, чем то, что она получит из беседы. Она с большим нетерпением ждала тот день, когда сможет поговорить об Анселе. Она перевела дыхание. Ей не следует показывать своего нетерпения.
