– Отлично, – отвечает Нейт без особого восторга, что вполне понятно. Кому захочется быть одновременно и выпотрошенным, и очеловеченным в книге, которая, вероятно, будет оставаться в списках бестселлеров месяцами или годами подряд?
– Ты тоже начала, Каро? – спрашиваю я. – Раз можешь процитировать эпизод про персонажа Нейта и вспомнить о сцене с камнем, летящим в окно?
– Начала. – Она не вдается в подробности.
– Макси?
Брат кивает.
– Пару глав. Ты же знаешь, я не самый большой любитель художественной литературы, наверное, не читал романов со средней школы. Кажется, последний был «Повелитель мух». Но этот довольно напряженный. И пикантный из-за того, что мы все в некотором роде там упомянуты.
– В некотором роде? – сухо произносит Каро. – Тебе не кажется, что мы очень, очень конкретно там упомянуты.
– Как далеко ты продвинулась, Каро? – пытаюсь я снова. – На каком ты эпизоде?
Она странно смотрит на меня.
– Почему ты спрашиваешь?
– Ну… – Мой мозг продолжает просеивать информацию в поисках той маленькой ниточки, с помощью которой я могла бы распутать все это. Ощущение, будто вот-вот я ухвачу ее, но она упорно ускользает. – Что-то в романе было не так, – наконец признаю я. – Что-то странное.
Макс улыбается.
– Тебе не кажется, что все это в корне странно? Читаешь о себе в Мичигане с людьми, которые, по сути, такие же, как мы, – и происходит убийство.
– Да. – Я пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить подробнее, раскрыть свои страхи, но я не хочу, чтобы они восприняли это как обвинение. Я пытаюсь пока отогнать свои мысли, растворить их в море. – Тогда, наверное, это просто случайность, что книги исчезли.
– Должно быть так, – бодро отвечает Нейт.
– Может, у Габриэля есть запасные, – предполагает Макс.
– Я так не думаю, – возражаю я. – Я заглянула в его портфель, там было всего четыре.
– Что ж, – оживленно произносит Макс, – эта поездка скоро закончится. Не сомневаюсь, Джиневра может дать тебе другую.
Я ерзаю на шезлонге.
– Не сомневаюсь, – в конце концов отвечаю я, сильно покривив душой.
Вернувшись в поезд, я прохожу вагон-ресторан, переполненный посетителями, приглашенными на послеобеденный чай. Атмосфера напоминает новогоднюю, все одеты в атлас и шелк, в отличие от меня, облаченного в туристические шорты. Я иду, расточая улыбки гостям и официантам, – возможно, это привычка всех людей со Среднего Запада, но я люблю обмениваться добрыми улыбками с незнакомцами. В своих апартаментах я приветствую стюарда, который, стоя за богато украшенной дверью, приподнял синюю фуражку, чтобы почесать затылок.
– Франческо! – Я хлопаю его по плечу, и он быстро возвращает фуражку на голову, расправляет плечи и сияет, как бывает с человеком, когда вы громко произносите его имя, демонстрируя, что запомнили его, что вы цените его индивидуальность, что обратили на него внимание, даже если – особенно если – он работает на вас.
Когда-то мне было трудно запоминать лица, имена. Возможно, потому, что мои мысли были заняты чем-то другим, что отвлекало от происходящего прямо передо мной. Папа всегда подталкивал меня выйти из зоны комфорта – он убедил меня записаться на курсы Дейла Карнеги после окончания колледжа. На одном незабываемом занятии каждый из нас должен был притвориться диким животным перед внимательно наблюдающей аудиторией. Я изобразил тигра – и должен был рычать, рычать, рычать на всю комнату.
Это было чертовски неловко. Я чувствовал, как все взгляды обволакивают меня, оценивают. Я сразу же решил, что однажды стану боссом – и никто никогда не сможет сказать мне, что нужно притвориться тигром, дабы что-то доказывать.
Возможно, дело не только в этом. Мне с самого начала было суждено стать боссом.
С тех пор, как папа начал называть меня Максимиллион, задолго до того, как журнал поместил это имя на обложку.
– Я принес вам корнетто, – Франческо придерживает для меня дверь. – С местным цитрусовым джемом.
– Потрясающе! Спасибо! Мне очень приятно. – Я могу еще что-нибудь сделать для вас? Я так понимаю, позже вы поужинаете в Пальмарии. – Да, спасибо, Франческо. Я сейчас немного освежусь. Проверю дела в офисе.
За моей спиной щелкает дверь. Я пересекаю купе и беру корнетто. Вкуснятина! Это нечто среднее между круассаном и бриошью, с ванильным привкусом, который приятно ощущается на языке. Удивительно, когда твои малейшие желания предугадывают и исполняют.
Да, сейчас на моем счету миллионы, по крайней мере на бумаге, так что можно подумать, что я привык к роскоши, как нувориш. Я не могу сказать, что мне не нравятся деньги, которые приносит моя компания. Я работал много лет, трудился по сто часов в неделю, испытывал сильный стресс. Я заслужил. Но деньги не движут мной. Я счастлив, надевая одну и ту же рубашку снова и снова. Мне не нужно пять домов или яхт.
Мною движет стремление стереть с лица земли страшную болезнь. Я хочу быть человеком, который это сделал. Который спас папу. Как Джонас Солк[41] до меня. Луи Пастер[42].
Максимилиан Аронов.