Он явно был сбит с толку. Болтал без умолку, как это с ним иногда бывает. Я попыталась сменить тему, но тут он разволновался и перешел на русский. Я была как на иголках, постаралась перевести его внимание на оленя за окном, бегущего по свежевыпавшему снегу, а потом мы пили горячее какао на кухне, глядя на замерзшее озеро.
В конце концов, он расслабился. Я больше не осмеливалась упоминать ее имя. Я подумала, что это случайный всплеск, ничего существенного. И, к счастью, теперь на лице папы недоумение. Меня охватывает облегчение. Он ее не знает. Я сама напридумывала себе бог весть что.
Но затем он решительно произносит:
– Джиневра Эфрати. – И все же выглядит неуверенным.
– Эфрати? Нет, Джиневра Экс. – У меня сжимается сердце.
Кто такая Джиневра Эфрати? Я перебираю свои воспоминания, анализируя свое прошлое. Это имя имеет какое-то значение или что-то совершенно случайное, что возникло в его мозгу? Мое сердце бьется быстрее, странное ощущение звенит в груди.
Он говорит о Джиневре Экс?
Она моя мать? Вопрос так и вертится у меня на языке. В любой момент он может сорваться. Мне нужно найти книгу; я была так сосредоточена на деле о растрате, что именно оно показалось мне странным. Но теперь я задаюсь вопросом, не намекнула ли Джиневра на мою биологическую мать.
– Джиневра Эфрати, – повторяет папа. – Да. Одна добрая, другая злая. Злая!
Он уже второй раз произносит имя Джиневры Эфрати. И во второй раз возникает непонятная мне ассоциация с добром и злом. Смутное воспоминание пронзает меня.
– Ты говоришь о той истории, которую рассказывал нам на ночь? О сестрах? – Да, теперь я знаю это наверняка: папа имел в виду сказку, которую он рассказывал нам с Максом, когда мы были детьми. Я даже упомянула об этом в моих интервью с Джиневрой – момент, который я хорошо помню, потому что Джиневра перешла от неторопливого, профессионального интервью к более лихорадочному темпу, бросила записывать и стала выпытывать у меня подробности, будто история была чем-то важным. Я не могла припомнить всех деталей, но суть сказки на ночь не забыла.
Папа торжественно кивает.
– Хорошая девочка была красивой. Очень красивой. Это несправедливо! Это никогда не было справедливо. Злая девочка. Она все испортила. Она солгала мне. Я никогда… Я не должен был уходить. Где она? Где?
– Где кто, папа? – Я совершенно сбита с толку, но хочу, чтобы он продолжал говорить. У меня такое чувство, что я на грани понимания чего-то важного.
– Джиневра! – Папа придвигается ближе к камере. – Где она?
– Джиневра Экс в Италии, папа. Я не уверена, что это тот же человек, о котором ты говоришь. Она писательница, с которой я работаю, я тебе говорила.
– Джиневра, где…? – Телефон с грохотом падает на пол, и я слышу, как он выкрикивает что-то неразборчивое.
В кадре появляется Сюзетта и виновато морщится.
– Рори, дорогая, нам пора.
Я часто дышу.
– Но…
– Загляни к нам завтра, милая, – в ее глазах сочувствие, но твердость. Щелчок отбоя – и телефон выпадает у меня из рук. Я смотрю в потолок, пытаясь осмыслить наш разговор. Папа знал Джиневру? Но откуда?
Я вспоминаю его сказку на ночь, пытаюсь воссоздать все детали. В ней рассказывалось о принце, который встречает на берегу озера двух сестер. Одна из них очень красива и рассеянна, а другая очень уродлива и умна. Принц влюблен в прекрасную сестру и прилагает все усилия, чтобы быть с ней. Я всегда требовала у папы – еще, еще! Заливалась смехом над всеми попытками и неудачами принца. Он пересекает заледеневшее озеро на коньках, но падает! Он взбирается на самую высокую гору, но затем слетает с утеса! Он отправляется в путь через пустыню, но, в конце концов, ему не хватает воды! В общем, принц так и не добивается успеха.
Потому что, как говорил папа, некрасивая сестра – это зло, управляющее красивой сестрой. Некрасивая все больше и больше отдаляет красивую от принца. На какое-то время уродливая сестра даже вводит принца в заблуждение, заставляя поверить, что красивая сестра не любит его. В результате и принц, и сестры остаются в одиночестве, потому что в конце концов злая запирает прекрасную в башне и выбрасывает ключ.
Порой взрослые рассказывают детям поистине странные истории. Интересно, помнит ли Макс больше, чем я? Но какое отношение эта история может иметь к Джиневре? Я вспоминаю, как впервые брала у нее интервью. У меня был довольно низкий рейтинг для такого крутого задания. Теперь я задаюсь вопросом, не она ли настояла на моей кандидатуре? Из-за папы?
Я вздрагиваю, потому что если она одна из сестер, то, очевидно, уродливая и злая. Нет, это невозможно. Должно быть другое объяснение. Я не хочу верить, что эта история может быть правдой, что Джиневра со злыми намерениями и отправила нас всех в это путешествие.
