Я помню случаи – много раз, – когда папа внезапно разражался слезами. Я никогда не понимала, что его провоцирует, часто это были обычные вещи – сирена скорой помощи, первый снегопад. Объясняя причину своих слез, он говорил мне: «Они все ушли», и я догадывалась, что он думал о людях, которых любил до меня, – о матери, отце и женщине, которую я считала своей матерью. «Но у меня есть ты и Макс», – повторял он. Я знала, что он говорит искренне, но одновременно задавалась вопросом, не попытка ли это убедить себя.
Ужин будет только через несколько часов, а поезд отправляется в полночь.
Я приму душ, переоденусь, а потом отправлюсь на прогулку, чтобы зарядиться новой энергией. Я призываю на помощь папину смелость, напоминаю себе, через что он прошел, об этой новой истории с поездом в Киргизию.
По крайней мере, никто не продает мои вещи за водку. Хотя даже несмотря на то, что Джиневра заплатила мне достаточно, чтобы продержаться какое-то время, я не чувствую себя обеспеченной. Пока я не найду другую работу, больше никаких поступлений не будет, и эта мысль царапается где-то внутри меня, напоминая о моем безденежном детстве.
Оказывается, пережить роскошное путешествие в «Восточном экспрессе» будет несколько сложнее, чем я предполагала.
Я уже собираюсь выйти из поезда, когда останавливаюсь и решаю сделать небольшой крюк. Я стремительно подхожу к купе 214 – купе Каро – и стучу в дверь. Никто не отвечает. Я стучу снова.
Тишина.
На это я и надеялась. Готова поспорить на что угодно, что подруга уехала в город за покупками.
Я действительно собираюсь это сделать? Я прохаживаюсь мимо двери, когда появляется женщина с роскошными седыми волосами до талии, в бежевом шелковом плаще-пыльнике в пол. Она идет, вопросительно глядя на меня. Я улыбаюсь, затем смотрю на часы, надеясь, что она не сочтет меня подозрительной. Я же не делаю ничего плохого. Пока что.
После того как она уходит, я спешу по коридору, через соединительный отсек обратно к своему люксу, и нахожу Марко там, где оставила, на бдительном посту возле моей комнаты.
– Марко!
Его лицо озаряется при моем появлении.
–
Если мне предложат еще воды, я, скорее всего, уплыву.
– Нет, я ничего не забыла. Я обнаружила… Ну, моя подруга Кэролайн. Ты ее знаешь? Она из нашей компании.
– Да, конечно. Синьорина Кэролайн… – Марко заглядывает в айпад. – Купе 214.
– Точно. Только ее сейчас там нет, а у нее осталось кое-что из моих вещей.
– Кое-что? – Добрые темные глаза Марко неуверенно мерцают.
– Моя тушь. – Это банальное заявление вырывается у меня само собой.
– Тушь? Тушь… для ресниц?
– Ну… да. Я одолжила ее Кэролайн, и теперь она у нее в купе, и я забыла забрать ее…
Я надеюсь, что он такой же, как девяносто девять и девять десятых процента мужчин, и не заметит, что мои ресницы уже накрашены.
– А вам
– Да! Я планирую съездить в город, но сначала мне очень хочется подкрасить ресницы. Не могли бы вы по-быстрому впустить меня в купе Кэролайн?
Марко открывает рот, затем снова закрывает его. Тушь для ресниц – это так чертовски глупо, что я мысленно ругаю себя. Неужели нельзя было придумать ничего (что угодно!) более срочного? Он, вероятно, собирается сказать, что должен посоветоваться со своим начальством или что на самом деле он знает, где Каро, и немедленно проводит меня туда. Но к моему облегчению, он говорит:
– Я правда не должен этого делать, но вы важный гость. Я верю, что вам очень нужна эта… тушь для ресниц. И что синьорина Кэролайн не стала бы возражать.
– Да, – заверяю я его. – Конечно не стала бы. – Я краснею от такой гнусной лжи.
Марко кивает. Он роется в кармане с нехарактерной для него неуклюжестью – очевидно, он предпочел бы принести мне блюдо с экзотическими фруктами. Он ведет меня по коридору, когда мне приходит в голову, что Каро может в любой момент объявиться. Она сразу раскусит мою ложь.
Но, к счастью, Каро не прячется за углом. Мы доходим до двести четырнадцатого купе, Марко достает ключ, и через несколько мгновений дверь со щелчком открывается. Я проскальзываю внутрь, рассыпаясь в благодарностях. Закрываю дверь, замираю, глядя в замочную скважину и обнаруживаю, что Марко продолжает стоять на страже.
Я приоткрываю дверь и выглядываю.
– Вам не нужно ждать. Я быстро.
– Оу. Хм-м… – Он выглядит смущенным, но, учитывая, что в этом поезде клиент всегда безусловно прав, он в конце концов идет по коридору, с сомнением оглядываясь.
