Главная героиня полностью

Это странно. Очень странно. Она не хочет вместе отправиться за покупками! Она, должно быть, подозревает, что я что-то вынюхиваю. В нашем разговоре так много недосказанности. Такое стойкое ощущение, что мы обе чего-то не договариваем.

– Так тебе нужно платье? – наконец произносит Каро.

– Да, пожалуйста.

В скором времени я облачаюсь в голубое платье с вырезом, которое без сомнения сексуально смотрится на Каро, но на мне – определенно нет. Подруга намного выше меня, поэтому платье доходит мне до лодыжек, а не до середины икр, как следовало бы, а мои сиськи выглядят обвисшими, не образуя в вырезе соблазнительную ложбинку. Я мельком замечаю свое отражение в зеркале и понимаю, что выгляжу как ребенок, наряженный во взрослую одежду. Но это было лучшее из предложенного, и я не могла от него отказаться.

Я сразу вспомнила, почему никогда не беру у Каро одежду, только аксессуары – потому что у нас совершенно разные пропорции. Чтобы мы обе не успели признать, что в своем я выглядела намного лучше, а это означало бы, что платье в качестве оправдания моего присутствия в ее купе весьма сомнительно, я резко направляюсь к двери.

– Увидимся за ужином, – говорю я. – И спасибо за платье. Я оставлю свое здесь и заберу позже, хорошо?

Она открывает дверь и слегка улыбается.

– Конечно. Мы встречаемся, чтобы сесть в катер в семь, да?

– Да.

Я выхожу в коридор и поворачиваюсь, мой взгляд натыкается на сумку Каро, перекинутую через плечо… и на безошибочно узнаваемый предмет, лежащий на самом верху. Дверь захлопывается, но я успеваю его заметить. И даже успеваю разглядеть, что на обложке только название и указание на то, что это рукопись в переплете.

Книги взяла Каро! Без сомнения. Это «Домик на озере».

– Каро! – Я стучу в дверь кулаком.

– Секундочку, – раздается ее голос. Но дверь остается закрытой.

Я стучу снова.

– Открой! Нам нужно поговорить!

Мужчина все в том же щегольском берете с помпоном неторопливо проходит мимо. Я отодвигаюсь в сторону, освобождая ему путь. Его напряженное лицо и невнятные эпитеты, как всегда, выдают его неприязнь ко мне и моей новообретенной склонности к публичным выступлениям.

Каро приоткрывает дверь и выглядывает наружу.

– Ты что-то забыла?

– «Домик на озере»! Я только что увидела его в твоей сумке. Я знаю, что ты взяла рукописи, Каро. Зачем ты это сделала?

– Что я взяла?! – Она выглядит искренне удивленной.

– Книги. Те, что пропали на пляже. Единственные существующие на данный момент четыре экземпляра, по крайней мере, в этом поезде.

На ее лице написано полное безразличие.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я не брала их.

– Я только что видела одну, – спокойно отвечаю я. – В твоей сумке.

– В моей сумке? В этой? – Каро просовывает мне сумку от Gucci, поворачивая ее боком, чтобы она пролезла в просвет, на который она приоткрыла дверь. – Где? Покажи мне, где ты ее увидела.

Я заглядываю внутрь, но книги там явно нет, она исчезла. Я пытаюсь открыть дверь бедром, чтобы проскользнуть внутрь, но хватка Каро крепка и непоколебима.

– Ты, очевидно, спрятала ее.

– Рор, я устала. – Ее голос добрый, но твердый. – Я не знаю, что тебе показалось, но ты ошибаешься. Ты хочешь вернуть книгу – я понимаю. Уверена, что Джиневра или Габриэль достанут тебе другой экземпляр через два дня, когда мы сойдем с поезда. Но ты выдумываешь то, чего нет на самом деле. Книг у меня нет.

– Они у тебя! – Я дрожу, пораженная ее невозмутимой ложью. – Я знаю, что у тебя!

– У меня их нет. – И тут, к моему изумлению, Каро отрывает мои пальцы от двери и захлопывает ее у меня перед носом.

За месяц до этого

Третий день беседы, день, когда на идеальной поверхности обычно начинают проявляться трещины.

День первый, как правило, бывает таким: «Мое детство было довольно безоблачным. Обычным».

Или же таким: «О Боже, мои родители были сумасшедшими». За этим следовало описание событий и разнообразного хаоса. Предложения выплескивались стремительно и путано, и Джиневра, замечавшая это, бормотала успокаивающие слова и искала золото среди меди.

Джиневра знала: важно обнаружить все самое вкусное. Необходимо задавать вопросы под разными углами. Но только в нужное время и правильным образом. Piano, piano. Джиневра была невероятно терпелива. И как правило, она удивительно хорошо умела подбирать главных героев, с богатым внутренним миром, ей лишь стоило попросить их очистить луковицу от кожуры. У Джиневры не было недостатка в предложениях на роль главных персонажей. Тысячи потенциальных главных героинь присылали письма и мейлы по электронной почте, умоляя выбрать их. Засыпали ее эсэмэс. Отправляли ее менеджеру цветы и письма, в которых рассказывали безумные истории, описывали свои причуды и темные мысли.

Но выбор главного героя – это целое искусство. Нужно было найти кого-то эмоционально стабильного, способного к глубокому пониманию и рефлексии, способного осознать свои оплошности, но при этом обладающего врожденной уверенностью в себе. Читатели не хотят видеть слабого, ненавидящего себя персонажа.