Минуты три ехали молча. Светлана, скашивая влево глаза, изредка поглядывала на сосредоточенное лицо Бориса. Тот, казалось, не замечал ничего вокруг, кроме дороги. Наконец машина свернула вправо, затем еще раз и остановилась на полупустой стоянке, простиравшейся на всю длину магазина.
— Вы прибыли к месту назначения, — доложил Борис и выключил двигатель. Светлана открыла дверь и спустила ногу на заледенелый асфальт.
— Вы не пойдете?
— У меня все есть. Я вас здесь подожду.
— Хорошо, я недолго.
— Не торопитесь.
Светлана выбралась из машины, аккуратно прихлопнула дверь и торопливой походкой устремилась к автоматическим стеклянным дверям магазина, почти не успевающим закрываться из-за большого наплыва посетителей.
Подъезжали и отъезжали машины, туда-сюда сновали люди с полными пузатыми пакетами и продуктовыми тележками. Глухо хлопали двери автомобилей.
Борис прислонился плечом к двери, закурил, чуть опустил стекло и, выпустив белесое облачко дыма в узкую щель, посмотрел вслед удаляющейся женщине. Светлана вдруг остановилась, раскрыла сумочку и, порывшись в ней, извлекла телефон. Разговаривала она секунд пять — не больше, но даже с расстояния в двадцать метров Борис заметил, как женщина вдруг напряглась, растерянно повертела головой, будто искала кого-то, потом, держа в руках телефон, бросилась обратно к машине.
У нее явно что-то случилось.
Борис выпрямился, выбросил в оконную щель только что прикуренную сигарету и, протянув руку вправо, открыл дверь. Светлана распахнула ее и, не садясь в машину, а лишь наклонившись и заглядывая в нее округлившимися, полными ужаса глазами, сказала хриплым от сильного волнения голосом:
— Юлька… с ней что-то случилось… — губы ее заметно дрожали.
— Садитесь. Быстрее! — бросил ей Борис, запуская двигатель.
Светлана быстро села в машину и закрыла дверь, непослушными пальцами пытаясь пристегнуться.
— Куда ехать? — быстро выруливая со стоянки, спросил Борис.
— Я не знаю, — окончательно растерялась Светлана. Она наконец справилась с ремнем и очумело уставилась на Бориса. — Она позвонила… Чего-то кричала — я не поняла, что, — а потом… — Светлана всхлипнула. — Потом телефон упал. Был такой удар. И голоса какие-то…
— Где она должна была быть?
— Она из секции должна была вернуться.
— Едем к вам домой.
Машина уже стремительно неслась по дороге, огибая попутные и сигналя. Некоторые водители услужливо притормаживали или отжимались вправо, пропуская спешащий неизвестно куда, но явно по срочной надобности, «рено». Другие принципиально или из вредности игнорировали настойчивые сигналы клаксона и просительные вспышки дальнего света. Но все же машина уверенно шла вперед на большой скорости.
Со светофорами пока везло — везде попадались только зеленые сигналы, — но так долго продолжаться не могло. К тому же плотность потока постепенно возрастала. Маневрировать в таком потоке становилось все сложнее, к тому же все скоро могло закончиться внушительной пробкой.
Выбрав один из боковых съездов, Борис снизил скорость, вписался в него и понесся дальше, давя на педаль газа. Здесь дорога была чуть длиннее, но зато попутных машин почти не было.
Один поворот, второй, третий. Дальше — длинная, почти прямая дорога. Потом опять поворот, еще один. Светлана, рукой отирая слезы, старательно держала себя в руках.
— Не беспокойтесь, я думаю, все обойдется, — сказал Борис, не отрывая напряженного взгляда от дороги. Уже начинало темнеть, а фонарей на этой улице почти не было. К тому же свет фар, отражаясь от сыпавшейся с неба снежной крупы, больше мешал, чем помогал, слепя глаза и застилая обзор мириадами ярких вспышек.
— Спасибо, — Светлана благодарно кивнула. — Если бы не вы, я не знаю…
— Бросьте, Светлана! При чем тут я, в самом деле.
Та промолчала, следя за дорогой чуть прищуренными глазами. Мелькали частные одно- и двухэтажные дома, проплывали тусклые желтые пятна света уличных фонарей. Вдоль дороги серой неровной лентой вились отваленные снегоуборочными машинами сугробы. Мимо с гулом проносились встречные машины.
Борис выскочил наконец на хорошо освещенную Хорошавина, еще прибавил газу, и через пару минут остановился около торца дома, не въезжая во двор. Светлана выскочила из машины первой и понеслась со всех ног к своему подъезду. Борис, заглушив двигатель и рывком вытащив ключи из замка зажигая, побежал следом, оскальзываясь и на ходу блокируя замки дверей.
Когда он уже почти нагнал Светлану, та вдруг остановилась, потом быстро подошла к скамейке у второго подъезда, которая была не видна Борису из-за высокого смерзшегося сугроба, и опустилась на корточки. За сугробом меж веток кустарника маячила мужская фигура.
Борис перешел на шаг и медленно приблизился, запахивая полы пуховика.
На скамейке, вся сжавшись, сидела всхлипывающая Юлька с перепуганными глазами и обнимала за плечи мать, пряча лицо в пушистой оторочке капюшона ее пальто. Светлана, утирая слезы и обнимая дочь, смотрела стоявшему рядом с ней мужчине в глаза. Тот что-то тихо рассказывал ей.
