Шарканье тяжелой стариковской походки Прим-главы Коалиции Возрождения Белл Хамса смешивалось с вкрадчиво-тихим цоканьем подкованных по моде каблуков его секретаря Пэлио Урса, дробилось о массивные квадратные колонны, поддерживающих тяжелый полукруглый свод подземной галереи главной резиденции Коалиции, отражалось многократным эхо от стен и затихало вдали. Прим-глава был полностью поглощен собственными мыслями и не обращал внимание ни на унылые, покрытые кое-где налетом серой плесени бетонные стены, ни на посторонние звуки вроде щелканья и цоканья, часто раздражавших его. Ему было не того.
Мысли Белл Хамса были тяжелы, как и отсутствующий взгляд его глубоко посаженных глаз, скрытых крупными надбровными дугами с редкими тонкими бровями, расположившимися под массивным лбом. Время и нескончаемые заботы избороздили узкое, с острым подбородком, тонкими бескровными губами и чуть приплюснутым носом лицо Хамса глубокими морщинами. А забот и проблем хватало.
Доклад Суб-главы по внешнему сектору Эрти Хоула, недавно заслушанный на Совете Коалиции, навевал мрачные мысли и требовал незамедлительных действий. Однако, способа быстрого и эффективного разрешения возникших «затруднений», как выразился Хоул, Прим-глава не находил: не хватало средств, хорошо подготовленных кадров, не было единой стратегии — большинство членов Совета были заинтересованы исключительно в достижении собственных сколь туманных, столь и низменных целей усиления собственного влияния в Совете и борьбы за власть.
Разлад, царивший в прежде объединенной общими идеями и устремлениями Коалиции, неизбежно вел к потере ее ощутимого влияния в политике и, возможно, полному краху в будущем, если ничто не изменится в ближайшее время. Идея мирового господства, изначально захватившая Совет своей масштабностью и воспламенившая заскорузлые алчные душонки его членов возможностью возвысится над всем и вся, постепенно сходила на нет, теряя своих приверженцев. Многие уже понимали или начинали догадываться о тщетности попыток столь крохотной структуры, как Коалиция Возрождения, в масштабе Единого Мира, обладающей незначительными как финансовыми возможностями, так и мизерными средствами контроля и воздействия не только на внешние миры, но и на свой собственный, противостоять такой организации, как Центр.
По этой причине многие члены Совета уже в открытую высказывались о бесперспективности движения в этом направлении, чего не могли позволить себе ранее, и все настойчивее требовали переключиться на достижение более реальных целей, а именно, на смену политического курса собственного государства и приход Коалиции к власти. К тому же в их памяти еще была жива картина безрадостной и пугающей кончины правителя третьего локуса, откуда некогда бурным потоком, ныне иссякшим, вливались в Коалицию огромные по меркам той же Коалиции финансовые средства. Никто доподлинно не знал, что там произошло на самом деле, но факт был налицо: Мун мертв, а его локус недоступен.
По этим причинам удержаться на посту Прим-главы Белл Хамсу, бессменному вождю Коалиции в течение последних двадцати трех лет, представлялось делом практически невыполнимым. Необходимо было либо найти срочное решение проблемы, либо склонить голову перед Советом. Белл Хамс склонялся к первому варианту, что требовало выработки нового направления приложения сил Коалиции, нечто экстраординарное, способное устранить пагубную разобщенность Совета.
Галерея закончилась дверями скоростного лифта, доставившего Белл Хамса и его секретаря на верхний надземный уровень, где располагалась резиденция Прим-главы. Двери лифта протаяли.
Белл Хамс, делая шаг вперед, сощурился от слишком яркого после слабо освещенной галереи света, заливающего внушительных размеров его личный кабинет. Свет лился сквозь толстые стекла окон, опоясывающие восьмиугольную комнату почти по всему периметру. За окнами раскинулся ласкающий взор Прим-главы экваториальный пейзаж. Колышущееся море тропической зелени, над которым кабинет, казалось, парил, резко обрывалось вдалеке, переходя в полосу песчаного пляжа. Песчаная коса, насколько хватало глаз, уходила влево и вправо, плавно изгибаясь на манер латинской «S» и, где-то вдалеке, на пределе видимости, смыкалась с девственным тропическим лесом. На белый песок, хорошо различимые даже с такого расстояния, набегали волны лазурного океана, подернутые барашками белой пены.
