Как Лялька ни уговаривала Ваську, что мыться не больно, он не хотел сидеть в тазике и вырывался, как тигр из клетки. Когда мама, наскоро ополоснув его, хотела вытереть, он толкнул тазик и пролил воду на пол.
– Не кот, а разбойник настоящий, – проворчала бабушка и даже замахнулась на него тряпкой.
Васька обиженно фыркнул и полез на диван, к Ляльке. Она укрыла его одеялом и поцеловала в мокрый лобик. А мама сказала, что пусть Васька хулиганит, сколько ему влезет, только бы был здоров.
Когда Лялька с бабушкой уходили за водой, Васька оставался один. Уходя, бабушка зашторивала окна, чтобы с улицы кота не заметили.
– Ты уж потерпи, Вася, – извинялась она, – не сердись. Вечером на грядки пойдём, и тебя Нюрочка возьмёт обязательно. Нагуляешься.
Васька не обижался, а устраивался на Лялькиной подушке и раздумывал. Он не нахлебничал, дел у него было много. На грядках за мышами следить, чтобы морковку не грызли, – это раз. За квартирой номер двенадцать следить, чтобы крысы её не захватили, – это два. Развелось этих хвостатых в городе видимо-невидимо. Ну и так, по мелочи – комары да мухи. Тоже его ответственность. Кто же ещё своих защитит. От мысли, что есть у него свои, он сразу подрастал. Ни мало ни много до размеров амурского тигра. И засыпал, обнимая подушку худыми тигриными лапами.
Сегодня мама работала в ночную смену.
– Если что, бегите в бомбоубежище, – наказывала она Ляльке. – Оставляю тебя за старшую. А Ваську – твоим заместителем. Приглядывайте за бабушкой, пока меня не будет.
– Ну, я в надёжных руках, – смеялась бабушка, – теперь-то всё будет хорошо.
– Я после смены за хлебом схожу, и, может, ещё что удастся выкупить. Так что рано не ждите, – сказала мама и ушла.
Бабушка зажгла керосиновую лампу и достала вязание. Она ещё летом начала вязать тёплый свитерок для Ляльки, но работу так и не закончила. Разболелась. То простуда, то сердечные приступы. С лекарствами в городе было плохо. Не достать. И выкарабкалась она только благодаря Ваське.
Как он чувствовал, где больнее всего? Непонятно. Но ложился только на больное место и засыпал. Поспит так часок-другой с бабушкой, потом уйдёт, а с ним и боль исчезает.
– Ба, ты вязать будешь? – на свет лампы пришла Лялька. – А ты уже совсем поправилась?
– А то как же. Вон уже какая бодрая, хоть танцуй. А ты спать ложись, пока тихо. Прошлую ночь нам фашист устроил карусель, чтоб ему пусто было!
– Угу, – сказала Лялька и полезла на диван.
Туда же запрыгнул и Васька. Она укрыла его одеялом, и они засопели в унисон.
Прошлой ночью была тревога, но мама не захотела спускаться в убежище.
– Я так устала, а утром опять на работу, – она сидела на диване и не хотела подниматься. – Это немцы окраины обстреливают. До нас не достанут. Разрывы совсем глухие.
Бабушка тоже прислушивалась:
– Да вроде далеко от нас. Может, и пересидим в квартире, если бомбить не будут.
Где-то сердито захлопала зенитка. За ней ударила вторая. По небу забегали лучи прожекторов. Они то скрещивались, то разбегались в разные стороны. В небе появился охваченный пламенем самолёт. За ним тянулся чёрный хвост дыма. Ревели моторы. Теряя высоту, самолёт устремился вниз, на город.
Васька спал рядом с Лялькой, уткнувшись носом в подушку. Вдруг он вскочил и прислушался. Его уши дрожали, складывались «конвертиком», а взгляд становился всё беспокойнее. Округлившимися глазами он непрерывно смотрел в окно.
– Мррррр, – заворчал сквозь зубы, – мрррр.
– Что это с ним? – кивнула на него мама.
– Что-то учуял, – насторожилась бабушка. – Давайте-ка в убежище, пока не поздно.
Вдруг Васька громко заорал и соскочил на пол. Ещё раз тревожно оглянулся на окно и со всех ног бросился из комнаты.
Мама подхватила на руки сонную Ляльку и выскочила в коридор. Бабушка – следом. Едва закрылась за ними дверь квартиры, как послышался взрыв. Дом вздрогнул. Потянуло едкой гарью.
– А где Васька? – испуганно вскрикнула Лялька.
– Да вот он, на руках у меня сидит, – повернулась к ней бабушка.
Васька дремал, уткнувшись носом бабушке в локоть.
Они постояли ещё полчаса, прислушиваясь. Вокруг была тишина. Только надоедливые комары жужжали под потолком.
– Что это было? – в недоумении спросила мама.
– Что-то взорвалось. Глянь-ка, квартира наша побита? – сказала бабушка.
Мама осторожно приоткрыла дверь и зашла внутрь.
В детской взрывной волной сорвало оконную раму и выбило стёкла. Кровать, на которой они сидели ещё полчаса назад, была сплошь усеяна большими и маленькими осколками. Стол был перевёрнут, а на полу валялась книжная полка.
В оконном проёме пылало старое заводское общежитие, в котором никто не жил. За ним догорал сбитый фашистский самолёт.
Мама закрыла лицо руками:
– Господи, опять на волоске от смерти. Если бы не Васька, то не знаю, что бы с нами было.
– Васечка, ты испугался? – подхватила на руки кота Лялька. – Ты так страшно кричал. Ты не бойся ничего. Я тебя никому не отдам. А фашистов папа обязательно-обязательно прогонит.
