<p>Я немножечко буду работать…</p>Я немножечко буду работатьи немножечко буду хандрить,вспоминая нехитрую повестьсостоявшейся жизни, едрить.С гулливерами больше не мерясь,не ищу золотого аи.Я открою припрятанный херес,мы с ним ровня, а значит, свои.Он пригоден на разные хáндры,только требует меру и счёт.Производство завода Массандры,с этикеткой на мове ещё.Два стаканчика, больше не надо,а иначе сам буду не рад.Он зловещего амонтильядонезаконный двоюродный брат.Он покрепче бристольского Cream’а,тёмно-бурого в синем стекле.Из не нашего нашего Крымаон открытка про рай на земле.Строгий дух по дыхательным трубамопускается в сад альвеол,и становишься добрым и глупым,будто всё в этой жизни нашёл.То звала ледяная дорога,то мерещился свет маяка,а по правде-то нужно немного:это небо да те облака.Колокольчик литого глагола,и щепотка ночного труда,и немножечко доброго тола,чтоб взорвать этот мир навсегда.<p>Где Гоген и где Матисс…</p>Где Гоген и где Матисс,где цвета парижской школы?Белый снег-супрематистзамалёвывает сёла.Красит валиком поля,порошит над рощей голой,и гламурный Николявновь становится Николой.В храмах молится народ,чтобы радость чёрт не выпил,чтобы выпал щедрый год,чтобы чёрный снег не выпал.<p>Звёзды зимние горят…</p>Звёзды зимние горятнад тропинкой вдоль оврага.Кто шагает дружно в ряд?Камень, ножницы, бумага.Вязнут валенки в снегу,интервал четыре шага.«Всё, я больше не могу», —камню говорит бумага.Блещут ножниц лезвиязвёздным светом отражённым.От окраины жильятянет мясом пережжённым.Нет, бумага, не хандри,мы несём себя в подарок.Нас должно быть ровно три.Пусть запишут без помарокв дневники, календари:«Ночью, без огня, без флагак нам пешком пришли цари —Камень, Ножницы, Бумага».<p>Найден мёртвым со свинцом в груди…</p>Найден мёртвым со свинцом в груди,на глазах агентов леденея,в собственном подвале посредиблагодатных пастбищ Юэсэя.Был завёрнут в выгоревший плед,заколочен в ящик, взвешен брутто,ибо нетто – Цезаря ответ.Цезаря, голубчик, а не Брута.Не успел отметить Рождество,как явились цели и мотивы.Найден ствол – но разве это ствол,если бьют салютные мортиры?Так горит империя в грязи,раздавая нищим головешки.Так проходят в белые ферзичёрные продвинутые пешки.Мы ещё на Пасху поглядим,кто воскреснет, кто оттает просто,кто попляшет, жив и невредим,на страницах таймса или поста.Но бывает слышно наперёдсквозь расконопаченные щели,будто Цезарь Лазаря поёти выходит мёртвый из пещеры.
