<p>Таких забавных малюток…</p>Таких забавных малютокне видел я даже в кино.«Доброго времени суток», —я говорю им в окно.У них шоколадные лапки,хвостик у них запятой.У них на панцире крапки,и гребень украшен звездой.Они полетали и сели.Они не из нашей страны,но есть одно доброе время,когда эти крошки видны.Между собакой и волком,между работой и сном.Между колодцем-колоколоми языком-колуном.Доброе время сутокдля всех, кто лелеет мечту.Для нищих и проститутокв лиловом и синем порту.Доброе время сутокдля тех, кто встаёт чуть свети ест свой яичный сгусток,и в соус макает багет.Доброе время буден —такое мгновение, бро,когда старый голландский гульденстановится на ребро.Когда у соседей на полкевзрываются часыи в небо летят осколкиневиданной красы.И в глазах эти вечные мушкивырастают в парусный флот.И бьют корабельные пушки,и колокол тоже бьёт.<p>Когда-то мы были детьми…</p>Когда-то мы были детьми,играли в салки, в буру.Нас печатали разные СМИ.Мы писали для них муру.Теперь живём день за днёмна краю глухого села.– Это кто пришёл, почтальон?– Нет, это зрелость пришла.Она взламывает телаи уносит вверх семена.Перед самым концом теплавертит крылышки-именатех, кто был тороплив и юн,бил в табло, получал сдачи.Кто в газете «Чикаго трибьюн»освещал футбольные матчи.<p>Книга жизни как роман…</p>Книга жизни как роман:Тимофей родил Ивана,Исаака – Авраам,но никто – Грауэрмана.Сам родил Грауэрманвсех порядочных знакомых.Остальные роддомапроизводят насекомых.Мой роддом был на Щипке,там меня родили, детку.На хитиновом щиткея ношу его отметку.Это стыдное клеймо —в жизнь войти не тем роддомом.Не сойдёт оно само,не изгладится дипломом.Где волшебный звукоряд,где вольготно, сыто, пьяно,там пануют и царятсыновья Грауэрмана.А на долю остальныхвыпал бизнес коробейныйили в ямах выгребныхтруд нечистый, скарабейный.<p>Был тот вечер медвяный и сладок, и ал…</p>Был тот вечер медвяный и сладок, и ал,когда кто-то кого-то убил.А про то, как убил, ничего не сказал:заколол, задушил, утопил?И неясно, убили его ли, её,но злодейство с полей натеклои болтается в воздухе, словно бельёна верёвке у тётушки Кло.И собачья брехня, и малиновый звон —всё звучит, будто траур в дому.И возможно, убитый ещё не рождён,но весь мир уж скорбит по нему.
