К тому времени было без пятнадцати пять, и последний серый свет зимнего дня быстро угасал. Я направился к зданию, и меня послали в маленькую комнату, где я нашел двух других новобранцев, валлийцев, которые позже тоже присоединились к САС. Помимо них, там стояло четыре металлические кровати серого цвета со стальными пружинами, без матрацев, одеял и подушек; другой мебели практически не было. Мы сидели и ждали, пока кто-нибудь придет. Но никого не было, поэтому часов в семь мы отправились поискать что-нибудь съестного, болтаясь по казарме в штатском и с невоенными стрижками.
Наконец мы нашли солдатское кафе[25], где каждый купил мясной пирог и чашку чая. Затем мы направились обратно в пересыльный блок, смиренно решив, что эту ночь нам предстоит спать на голых металлических пружинах, без матрацев и одеял. И все же, несмотря на то, что на этой металлической кровати было холодно и неудобно, я устал как собака и просто отключился. Утром, когда мы проснулись и сняли рубашки, чтобы умыться, наши спины были покрыты ромбовидными вмятинами от металлических пружин. Мы выглядели так, словно нас хлестали плеткой-девятихвосткой.
Около девяти часов дверь открылась, и вошел солдат в форме. Он сказал нам, что его зовут капрал Палмер, и спросил, когда мы прибыли. Я ответил:
— Примерно без четверти пять, сэр. Вчера вечером.
— Не называйте меня «сэр», — рявкнул он, разъяренный тем, что никто не сообщил ему, что мы трое должны были прибыть. Потом он спросил, где мы спали. Когда мы указали на металлические пружины, его вид выражал недоверие, и он заметил:
— Что, вот там? Хорошенькое начало. Пойдемте со мной, возьмете матрасы и постельное белье, которые вы должны были получить прошлой ночью.
Так получилось, что мы пропустили текущий набор в Парашютный полк, который проводился каждый месяц. В то утро начали прибывать новые рекруты, но, как и мы, все опоздали. Поэтому для официального зачисления в полк, нам пришлось ждать набора в следующем месяце, и пока мы должны были оставаться в казармах. Получив постельные принадлежности и какое-то количество армейской одежды, но не уставного обмундирования, мы прошли тесты и собеседования, после чего нас прогнали через штурмовой городок, а потом прошли аттестацию и встретились с офицером, который будет нами командовать, который кратко рассказал о Парашютном полку и о том, что от нас ожидают.
Один из тестов включал в себя посещение «триназиума», где руководящий состав определял, достаточно ли у вас уверенности, чтобы совершить прыжок с парашютом. Само испытание предполагало, что мы должны пройти по эстакаде из металлических труб, закрепленных в воздухе примерно в тридцати футах. Дойдя до середины, мы должны были остановиться, наклониться и коснуться пальцами ног, прежде чем пройти к дальнему концу.
Я был в ужасе — меня буквально трясло — потому что не выношу высоты. Тем не менее, когда подошла моя очередь, я послушно взобрался наверх и медленно пошел вперед. Однажды у меня получилось, но я боялся проходить тест снова, хотя мне и пришлось это делать несколько раз. Каким-то образом мне удалось не упасть, и, то ли по счастливой случайности, то ли по причине хорошей игры, инструкторы не заметили, что я был напуган до смерти.
После четырех дней испытаний, прохождения штурмового городка и прочих более-менее бессмысленных занятий наступила пятница, а вместе с ней и выплата денежного довольствия. Когда я дошел до конца очереди, мне дали расписаться в платежной книжке, после чего капрал из финансовой службы вручил мне около 29 фунтов стерлингов и несколько шиллингов. После этого, к моему немалому удивлению, дежурный офицер сказал:
— Идите. У вас трехнедельный отпуск.
Черт возьми, подумал я, только приехал и уже в отпуске. Более того, таких деньжищ у меня в кармане не водилось с тех пор, как в четырнадцать лет я управлял тем газетным киоском. Мы собрались в путь, хотя сначала нам пришлось сдать снаряжение, которое нам дали носить, пока мы находились в казарме. Внезапно мы снова оказались в штатском.
Я доложился о прибытии в казармы Браунинг в первый понедельник февраля. Вместе с моими товарищами-новобранцами нас, наконец, экипировали униформой, ботинками и всем прочим снаряжением новобранца, затем разделили по секциям, каждая под командованием капрала, и распределили по другим комнатам на четырех человек в пересыльном блоке. Волосы до воротника мне подстригли в январе, но они все равно оказались недостаточно короткими для британской армии. Теперь меня подстригли так, что я стал похож на каторжника, только что отбывшего свой срок.
В каком-то смысле именно это мы и делали — начинали отбывать свой срок. В тот первый день нас было, должно быть, около ста десяти претендентов, но через шесть недель нас осталась едва ли горстка. Причина была проста — унтер-офицеры и инструкторы очень быстро и безжалостно нас отсеяли. Один косяк — и тебя выгоняли, говоря, что в Парашютном полку тебе места нет, приглашали попробовать еще раз в другом подразделении и отправляли восвояси.
