Тем временем вдали, на юго-западе, нас донимал холод. Особенно плохо было Дэшу, радисту. Он должен был шифровать сообщения, а затем набирать и передавать их кодом Морзе. Даже когда пальцы в тепле это достаточно сложная задача, но когда они замерзают, она становится чрезвычайно трудной, и несколько раз Дэша подменял я. В таком случае приходится растирать пальцы в перчатках, чтобы они не замерзли, но больше всего напрягает то, что если при расшифровке будет сделана ошибка, вам придется начинать все сначала. Шифровка и передача сообщений также отнимают много времени, а когда вы замерзаете, времени уходит еще больше. Если при передаче сообщение искажалось, то на его исправление уходило часы.
К субботе, 12-го июня, наша семидневная операция завершилась, и мы получили сообщение следующего содержания: «Оставайтесь на месте. О прибытии вертолета скоро сообщим». Мы ждали и ждали, прислушиваясь к звуку винтов, которые дали бы понять, что за нами летит «Си Кинг». Мне понравилась их идея насчет «скоро». Мы пролежали там еще пять дней, и к тому времени пайки, которые были рассчитаны на семь дней, оказались практически исчерпаны.
Мы перешли на питание тем, что находилось в аварийных комплектах в РПС — плитка шоколада, порошковый суп и пакетики чая. Этого должно было хватить еще на пару дней. Вместе с остатками нашего первоначального пайка — леденцами, сушеными яблоками и невкусного пакетированного супа — все это можно было растянуть дней на пять. Из-за этих сушеных яблок мы с Патриком чуть не поссорились еще до того, как у нас закончился паек. Он хотел положить их в рисовый пудинг, но я возразил, потому что терпеть не могу эти ужасные вещи. А поскольку я был боссом, то спор на этом должен был закончиться.
На самом деле, для того, чтобы он не клал яблоки в рисовый пудинг, я его подкупил. У него был день рождения, а у меня как раз оказалась фляжка с ромом, которую я ему и подарил, что не только порадовало его, но и решило проблему с сушеными яблоками.
К нам по радио дошли добрые вести, — 14-го июня нам сообщили, что аргентинские войска на Восточных Фолклендах сдались, прямо перед окончательной атакой британцев на Порт-Стэнли. Тем не менее, нам было приказано оставаться на позиции и продолжать наблюдение за противником, поскольку на тот момент было неизвестно, что предпримут аргентинские войска на Западном Фолкленде, и существовала вероятность того, что они решат продолжать борьбу.
К 16-му июня наш семидневный выход растянулся на двенадцать дней, а вертолет все еще не прибыл. Однако в тот день мы получили радиосигнал, что нас заберут в 12:00 следующего дня на месте высадки, указанном в нашем исходном приказе. Поскольку до него было всего около километра, мы покинули место своего расположения только в 11:00, и прибыв в пункт эвакуации в 11:45, уселись на свои «бергены» в ожидании, когда нас заберут. Прошел полдень, а вертолета все не было, и к 13:00 мы замерзли. Из-за ветра температура держалась в районе минус 10 градусов по Цельсию, поэтому я сказал остальным достать свои спальные мешки и укутаться от ветра. Мы промерзли до костей, а наши руки настолько заледенели, что могли отвалиться. Еще немного воздействия этого ледяного ветра, — и мы запросто получим обморожение.
Из-за отсутствия нормальной пищи в течение по крайней мере пяти дней мы были ослаблены, а холод лишает сил, как ничто другое. В 14:00, когда вертолета по-прежнему не было ни видно, ни слышно, я сказал Дэшу, чтобы он вышел на связь и спросил, где вертолет. Пришел ответ: «Скоро будет». Очевидно, пилоту дали координаты места посадки, но никто не сообщил ему, что оно находится на Западном Фолкленде. Поскольку почти все британские сухопутные войска находились на Восточном Фолкленде, он искал нас там.
Наконец, в 16:00 прибыл вертолет. К тому времени мы ждали его уже четыре с четвертью часа и почти закоченели. Заметив низко летящий «Си Кинг», когда до него оставалось около десяти километров, я сказал ребятам, чтобы они уложили свои спальные мешки в «бергены», а Дэшу — чтобы он сворачивал радиостанцию. Вертолет приземлился, но из-за сильного холода у нас настолько затекли ноги, что передвигаться было очень трудно. С большим трудом нам удалось забросить на борт свое снаряжение и забраться вслед за ним.
Я спросил у борт-инженера, который во время полета сидит в задней части вертолета, есть ли у него какая-нибудь еда, и он без слов бросил мне банку солонины. Чтобы открыть ее, нужно было от крышки отломать металлический ключ и с его помощью раскрутить полоску металла, идущую вокруг жестянки. Звучит просто — в конце концов, тысячи людей делают это каждый день — но только не с закоченевшими пальцами. После долгих усилий нам это удалось, и мы набросились на холодное жирное мясо. Можно было подумать, что борт-инженер предложит помощь, но он просто сидел с гарнитурой и смотрел на нас. После почти двух недель, проведенных под открытым небом без мытья, мы, должно быть, воняли так, как не воняла ни одна Божья тварь на этой земле.
