Глаз идола [сборник] полностью

Мы кивнули, хотя в чем тут соль, понимали с трудом. Гилберт попросил нас прийти — это факт, но зачем?

Меж тем Фробишер-старший раскрыл гладстоновский саквояж, явивший нашим глазам пистолет, и вытащил маленькую тетрадь в кожаном переплете, сильно потертую и изъеденную солью. Открыл первую попавшуюся страницу, которая, как оказалось, содержала журнал наблюдений птичьих гнездовий, который вел его друг капитан Соуни — смотритель маяка Бель-Ty, тот самый, который был скинут Билли Стоддардом со скалы и разбился. Тем временем Гилберт открыл тетрадь на первой странице и показал ее нам. Там стояла надпись: «Эспаньола, Реджинальд Соуни, 1844». Как я и думал, это был журнал наблюдений за птицами, только проводившихся сорок лет назад на Карибах, изобиловавший датами, подсчетами и видами: красношейный голубь, антильская эуфония, багамская шилохвость, мексиканский ходулочник, чернолицый тиарис и дюжины других. Зачем кому-то настолько понадобился бесконечно устаревший дневник орнитологических наблюдений, что он устроил засаду на двух толстяков, оставалось тайной для всех, кроме Гилберта Фробишера. Разгадка явно находилась у него в руках.

— Без сомнения, вы, джентльмены, считаете, что дневник вполне безобиден, — сказал Гилберт. — Что скажешь, Джеки? Ты любитель птичек?

— Разумеется, — заверил я его. — Хорошо зажаренных и поданных с картофелем и зеленым луком.

Старик подмигнул мне и захохотал. Он уже не собирался никого лишать головы. Просто совершеннейший Табби с его превалирующим над всем чувством юмора, лишь чуточку обидной улыбкой превосходства и впечатляющими габаритами! Отличия же между Фробишерами заключались в возрасте — Гилберту было за шестьдесят, хотя он мог похвастаться отличным здоровьем и великолепной формой, — и в размере шевелюры — на дядюшкиной макушке волос не было вовсе. В остальном они могли быть близнецами.

— Признаюсь, что не вижу в нем никакой особой ценности, — признался Хасбро, после того как дядя Гилберт закрыл дневник и вернул его в саквояж, — хотя, конечно, для натуралиста он представляет интерес. Карибские острова должны быть сущим кладом для любителей птиц.

— И не только птиц, джентльмены, уверяю вас, — вполголоса сказал старик. — Там немало сокровищ, превосходящих любое воображение.

Он откинулся на спинку стула и замолчал, с явным удовольствием глядя на разделанные тушки фазанов, а также сосиски, жареный картофель, стручковую фасоль в сливочном соусе и горку хрустящих лососевых оладий — в качестве закусок; рыба и птица вместе, по совету Генриетты, хотя, как правило, они подаются раздельно, однако на этот раз наш спешный график требовал, чтобы большая часть была подана сразу. Также имелось изрядное количество бутылок с бургундским и еще большее количество лукового соуса, на этот раз с добавлением шалфея. Дядюшка Гилберт явно наслаждался тем, что держал нас в напряжении, пока ел. Он прекрасно знал, что слово «сокровище» сейчас заслонило всё прочее в каждом уме, подобно тому, как Гилберт царил за столом. Казалось, старик провел в море на сухарях и солонине несколько лет и теперь наконец дорвался до приличной пищи: он выбирал фазанью ножку и, поливая ее луковым соусом, свободной рукой накалывал на вилку жирную колбаску, словно осьминог, а затем поедал оба блюда одновременно. Понимаете, Гилберт и Табби первоклассные едоки — обширное пространство внутри них взывает о заполнении, и сам процесс напоминает засыпку песка в бездонную дыру. Бутылки шли по кругу, картофель, фасоль и колбаски исчезали с их тарелок, а Генриетта подкладывала еще и выставляла новые бутылки, убирая пустые. Снова появились хлеб и рыба.

Я настолько взбодрился, что предложил победоносно наполнить стаканы и провозгласил тост: «За наше предприятие, джентльмены, чем бы оно ни обернулось, и пусть открытие, которое обещает, состоится по эту сторону могилы».

Мы проглотили свой эль, Гилберт подмигнул мне и кивнул. Осмотрев фазанью ножку, он обглодал ее начисто, затем высунулся в окно, осторожно огляделся, убрал голову и плотно затворил за собой ставни. Ткнув в мою сторону костью, он спросил:

— Что ты знаешь о китах, Джек? О спермацетовом ките? О кашалоте?

— Я читал книгу мистера Мелвилла, — ответил я.

— Тогда ты, безусловно, самый грамотный человек в мире. Мистер Мелвилл не пояснял… — Здесь старик снова осмотрелся и, понизив голос, закончил: —…феномен серой амбры?

Теперь мы все придвинулись друг к другу, забыв об ужине, слово приковало наше внимание, как он и предполагал.

— Описание субстанции было предметом краткой главы, насколько я помню, — начал вспоминать я. — Кажется, она возникает в брюхе кита и время от времени выделяется твердыми комками, часто содержащими клювы кальмаров. Считается, что эти клювы могут служить раздражителями, которые и провоцируют возникновение субстанции.