Глаз идола [сборник] полностью

Снова я отворил спасительный клапан, но услышал лишь усталое шипение — струя воздуха была слабой, и побороть угнетающую духоту каюты ей оказалось не под силу. Стараясь отвлечься, я уставился в иллюминатор, но в реке, теперь постоянно мутной и застойной, не попадалось ничего интересного, а движение наше оставалось огорчительно медленным. Хасбро, то ли уснувший, то ли погруженный в глубокую медитацию, обронил: «Прошу прощения, сэр?», и я не понимал, что он имел в виду, пока не услышал эхо собственного голоса в собственных ушах и не осознал, что несу вслух какую-то чушь, словно законченный безумец.

— Нет, ничего, — ответил я ему с кривой улыбкой. — Просто размышляю.

— Лучше вообще не говорить, — посоветовал Сент-Ив.

Я прилег и закрыл глаза, но, несмотря на отчаянные усилия, не смог избавить свой разум от звяканья и буханья, сопровождавших наше тягостное продвижение по дну Темзы. Внезапно мне примерещилось, что я живым заколочен в гроб и сброшен в море, что я задыхаюсь во мраке. Глаза мои распахнулись, и я, сделав длинный клокочущий вдох, не принесший и капли облегчения, сел, таращась, как треска, выуженная из глубоких вод.

— Вы в порядке, сэр? — спросил Хасбро.

Я лживо кивнул, привычно устремляя взгляд в иллюминатор. Теперь куски плавучего мусора клубились за нами, а облака мути светлели куда быстрее. Меня заполнило чувство обреченности. Мы пропустили начало прилива, и единственное, что нам теперь оставалось, это открыть люк и попытать счастья в реке, покинув омерзительную камеру смертников… Хасбро, благослови его Господь, протянул мне в этот мрачный миг фляжку с виски, и я сделал добрый глоток, прежде чем вернуть ему фляжку.

Однако очень скоро мы смогли серьезно прибавить темп, выйдя на ровное песчаное дно, и мой дух воспарил… Вода стала гораздо светлее, а наверху, над нашими головами, стала различима серебристая рябь, которая могла быть только поверхностью реки. Затем мы достигли этой поверхности и зашагали дальше под плеск невысоких речных волн, бившихся об иллюминаторы и стенки аппарата. Мы карабкались на берег, пока вода не оказалась под брюхом нашей подводной камеры, и только тогда остановились. «Гравитация, — объяснил Сент-Ив, — оказала нам превосходную услугу, когда наша плавучесть уменьшилась, но, если мы попытаемся продвигаться дальше, рискуем поломать механические ноги».

Я распахнул люк и, словно вырвавшись из могилы, прыгнул в Темзу, как в ванну, наполняя легкие воздухом, сладким, словно родниковая вода, а потом, брызгаясь, устремился к берегу, будто проказник в Блэкпуле…

Даже сейчас, вспоминая тот миг освобождения, я делаюсь склонным к метафоричности, хотя не тускнеющая память и напоминает мне, как близок я был к тому, чтобы опозорить себя страхом и слабостью. Конечно, я мог бы преобразить это воспоминание и представить себя в более мужественном свете, добавить небольшую долю личной храбрости. Да только такое обращение с реальными событиями пристало лишь безответственным юнцам. Тут лишь чернила и бумага, и нет причин изворачиваться и лгать… К тому же, разумеется, в правде куда больше доблести.

Как вскоре обнаружилось, мы добрались до нижнего края Иритских топей, почти до изгиба за Лонг-Рич, причем никто не видел, как это происходило — редкая удача! Тремя часами позже вытащенный на берег аппарат, прикрепленный к поворотной кран-балке и загороженный пустыми корзинами, чтобы скрыть его очертания, мирно стоял на помосте фургона; всё было надежно увязано и закрыто брезентом. Направляясь в Хэрроугейт, где, как сказал Сент-Ив, он пополнит запас сжатого воздуха в химических лабораториях Пиллсуорта, мы весело болтали. А дальнейший наш путь лежал через Дэйлз к верховьям залива Моркам — мы спешили на рандеву с дядюшкой Мертона в его хижине в Грэйндж-на-Песках. Как вы понимаете, нам, кроме карты и подводной камеры, требовался еще и опытный лоцман. И никак нельзя было пропустить следующий отлив.

Перед тем как устремиться навстречу новым приключениям, мы устроили в фургоне нечто вроде военного совета — чтобы добиться успеха, следовало как можно лучше оценить обстановку и спланировать дальнейшие действия. Конечно, если бы Фростикос подозревал, что настоящая карта у нас, он без труда сумел бы предотвратить наш побег на подводном аппарате. Однако препятствовать не стал. Видимо, полагал, что всех перехитрил, и это оказалось очень кстати. Но если у него возникла хоть тень сомнения, то возвращаться в «Полжабы Биллсона» или ехать к Сент-Иву, в его поместье Чингфорд-у-Башни, смертельно опасно — возможно, там уже рыщут прислужники злодейского доктора. А ввязываться в драку теперь, когда карта оказалась у нас в руках, нам совершенно не хотелось. Поэтому мы решили отправиться прямиком к заливу Моркам и побродить там по пескам при самой низкой воде. Правда, еще нужно было уладить кое-какие дела в Лондоне. Эту задачу я взял на себя и устремился в столицу на встречу с Табби Фробишером, а Сент-Ив и Хасбро помчались на север со всей возможной скоростью.