Глаз идола [сборник] полностью

Маленький подарок судьбы состоял в том, что Табби мог делать что угодно, не возбуждая подозрений наших врагов, в том числе и поведать трагические подробности наших безвременных смертей газетам — у него был полезный знакомый, писавший для «Таймс» и, временами, для «График». В оперативно опубликованной статье сообщалось, что на скалистой отмели подле Ширнесса рыбаки обнаружили некую камеру для погружений с тремя бездыханными телами внутри; вероятно, ее вынесло приливом. Вскоре появился и некролог: «Научное сообщество скорбит… Многими оплакиваемый уход… эксцентричный гений… страстный исследователь…» — и так далее. Сент-Ив, поносимый несколькими месяцами ранее за инцидент с огненным кальмаром, внезапно был полностью реабилитирован, и, как позже сообщил нам Табби, даже шли разговоры об установке бронзового бюста профессора в оштукатуренной нише в Клубе исследователей.

Вся эта шумиха была очень кстати, должен вам сказать. Конечно, прежде чем известие стало достоянием общественности, Табби заглянул к Мертону, а затем помчался, как Меркурий, в Скарборо, дабы оповестить миссис Сент-Ив и мою собственную дорогую жену о природе затеянного нами обмана. Как ни прискорбно это сознавать, наша непревзойденная изобретательность осталась ими недооцененной, что мы обнаружили позже, а наибольшее впечатление произвели несвежие байки Табби про мертвого пастора, летающую скотину и пылающий метеорит над йоркширскими равнинами, приправленные массой колоритных и малопонятных деталей.

Разумеется, мы в ту пору знали лишь, что Табби начал действовать в соответствии с нашими инструкциями. Вообще-то Сент-Ива оплакивали далеко не в первый раз, и я подумывал, достаточно ли хорош этот трюк, чтобы сбить с толку такого хитроумного злодея, как Хиларио Фростикос. Но, может, опять же размышлял я, его и не понадобится дурачить, раз у него есть то, что он считает картой Кракена. Скоро мы это узнаем, к добру или к худу.

Сент-Ив гнал фургон под полной луной, мы с Хасбро сидели рядом; наезженная грунтовая дорога тянулась вдоль леса, за которым стоял Линдейл, мимо Грэйндж-на-Песках до Хамфри-Хед, который и являлся нашей целью. Десять дней назад мы тайком проехали по той же дороге, выполняя ту же задачу. Тогда всё прошло скверно, как отметил Табби. Но теперь, казалось, удача повернулась к нам лицом: мы получили карту, благополучно ускользнули с тайной судоверфи, прихватив ценнейший подводный аппарат, а теперь стремительно приближались к цели нашей экспедиции, похороненной в песках залива Моркам. Впрочем, на взморье нам пришлось сбавить скорость. Деревья и кустарники стали низкорослыми и чахлыми, а под копытами и колесами захрустели занесенные песком плавник и галька; крепкий холодный ветер бил нам в лица. Луна, хвала Господу, освещала дорогу, иначе мы вполне могли разделить судьбу Кракена, поскольку бесчисленные широкие ручьи, стекавшие с Хэмпсфилд-Фелл к западу, несли свои воды под прикрытием опавших листьев и разлапистых водных растений, а сама местность имела опасные свойства болота, и мне, оставаясь всё время настороже, приходилось выискивать глазами трясину и песчаные ямы. Несколько раз мы останавливались, чтобы поискать безопасный обход вокруг остатков судов, затянутых илом, но в полночь добрались-таки до деревни Грэйндж-на-Песках.

Отлив еще не закончился, но времени на попытку, если мы не хотели терять еще день, оставалось мало. И, разумеется, с каждым часом вероятность того, что Фростикос узнает о нашей маленькой игре с поддельной картой, если это уже не случилось, стремительно возрастала. Мы очень надеялись оказаться у финиша первыми, понимаете? В отличие от Табби Фробишера, нам вовсе не хотелось скормить этого довольно неприятного человека диким свиньям или кому-то еще. Нас вполне удовлетворяло сложившееся положение, и мы предпочли бы, чтобы самодовольный глупец продолжал свои бесплодные поиски, оставаясь в неведении относительно того, что мы занимаемся тем же самым, но благодаря карте Кракена наши шансы на успех довольно высоки.

Взошедшая луна озаряла бескрайние мерзостные пески, изрезанные протоками морской воды, тенистые холмы и ручьи, которых час назад, когда впервые перед нами показался залив, еще не было видно. Казалось вполне естественным рискнуть прогуляться по широкой песчаной равнине, насобирать сердцевидок[41] и поглядеть на остовы наполовину погребенных судов; только беда в том, что эта местность таит в себе смертельную опасность: песок, который внешне выглядит как твердый, может оказаться зыбучим, да и в момент прилива вода хлынет сюда со скоростью бешено мчащегося коня…