– Ну же, Мона, дальше! Мы ждем. Пока что мрака тут больше, чем блеска!
Дальше… Что там дальше? Такие красивые стихи… Вспомнила! Каким-то чудом память вдруг прояснилась, и всплыли четыре последних строки. Ура!
Но… Моне расхотелось тратить прекрасные стихи Бодлера на этого учителя – он их не достоин. Она уверенным голосом повторила:
– “Блистанье молнии… и снова мрак ночной! Взор Красоты, на миг мелькнувшей мне случайно…”
А затем, не прибавив ни слова, стремительная и бесстрашная, молниеносно покинула класс и сама летящим шагом отправилась к директору за взысканием. Дерзкая радость переполняла ее, и, главное, она больше ничего не боялась.
Перед Бобуром какой-то молодой парень расстелил здоровенное, шесть на шесть метров, полотнище мешковины и, ползая по нему, принялся что-то рисовать, размазывая густые краски серо-коричневых тонов скомканной тряпкой. Кажется, это будет портрет. Но чей? С каждой минутой изображение становилось все отчетливее, и было интересно следить, как появляются ниоткуда и обретают жизнь два смешливых глаза, курчавая шевелюра торчком, густая борода. Анри улыбнулся – он быстро понял, кто это. А минут через двадцать сам художник провозгласил:
– Дамы и господа, только что на ваших глазах появился самый большой на свете – тридцать шесть квадратных метров! – портрет самого головастого гения! Это
Толпа зрителей зааплодировала. Кто такой Жорж Перек? Любимый писатель Анри Вюймена, он писал книги, сознательно налагая на себя головокружительные ограничения. Например, объяснил Анри Моне, в романе Перека “Исчезание” ни разу не встречается буква “о”[28]. Ни одного слова с этой гласной на сотни страниц. За рассказом об исчезающих героях стоит нечто большее – это символ того, как исчезли в нацистских концлагерях родные автора.
– Вот что, Диди! – с вызовом в голосе обратилась Мона к Анри. – Давай ты тоже будешь говорить с ограничением. Например, расскажешь мне о сегодняшней картине на жаргоне панков. Ну или как-нибудь иначе, выбирай сам!
Но Анри решительно отказался и огорошил ее ответом:
– Нет, Мона, нет. Сегодня о картине, как и в прошлый раз, говорить будешь ты и покажешь себя достойной наследницей Жоржа Перека.
Мона недоверчиво посмотрела на него, а он продолжил:
– И поскольку ты уже видела любимую картину бабушки, теперь я покажу тебе своего любимого художника, идет?
– Конечно! – радостно согласилась Мона.
