Минут десять Мона кружила вокруг бочки-домика и наконец не утерпела. Хотя обе двери были загорожены толстыми веревками, она все-таки улучила момент, когда ее не видел смотритель, и юркнула внутрь. А там присела около ламп со светящимися сосками, которые, как она поняла, символизировали саму Луизу, съежилась и представила себя махонькой, не больше лежавших вокруг деревянных и резиновых шаров. К облегчению Анри, сигнализация не зазвенела. Он не стал мешать Моне созерцать и набираться впечатлений. А когда спустя какое-то время заговорил, то шепотом, чтобы не выдать ее. Акустика внутри бака была как в пустой лесной хижине.
– Видишь, произведением искусства может стать все что угодно. У Луизы Буржуа – даже вот такой домик. Она называла такие объекты “клетками”, и каждая клетка – ее автопортрет. Только изображала она не внешность, как другие художники, например, Рембрандт или Фрида Кало, а то, что творится у нее в голове. Войдя в дверь, ты проникла под кожу ее лица и очутилась в ее мозгу.
– Извини, Диди, – прошептала Мона, – но я видела, как выглядит мозг, по крайней мере мой, на снимках МРТ, он похож на грецкий орех, а я скорее очутилась в бочке.
– Так и есть. Это резервуар для воды, какие стояли на крышах домов в Нью-Йорке.
– А! Там, где жил Баския!
– И Луиза Буржуа. Родилась она во Франции в 1911 году, там и выросла, а в Соединенные Штаты окончательно перебралась в 1938-м. Хотя и страдала от тоски по родине.
– От тоски? Может быть, она любила меланхолию? – предположила Мона, вспомнив картину Эдварда Бёрн-Джонса из музея Орсе. – Загляни в клетку: из всех этих скляночек капает вода. Кажется, это протоки за глазами, по которым текут слезы. Я внутри глаз Луизы Буржуа, вот я где!
– Да, это устройство со стеклянными сосудами напоминает системы, по которым циркулируют разные жидкости в организме: слезы, кровь, слюна, молоко. Это жидкости драгоценные, они обеспечивают жизнь тела и, главное, связаны с самыми сильными эмоциями, такими как голод, жажда, страх, любовь.
– Может, я скажу глупость, но эта лужица на кровати… я увидела ее и подумала, что кому-то ночью было очень плохо и страшно. От этого сильно потеешь и иногда даже… ну… – Мона улыбнулась, – сам знаешь, что случается с ребенком.
– …Ему случается обмочиться, а потом бывает очень стыдно. Вот-вот! Именно это имеет в виду Луиза Буржуа, она показывает всю гамму чувств, которые обрушиваются на ребенка и с которыми он не может справиться. Жидкости потому и драгоценны – так сказано в названии, – что с ними выплескиваются эмоции.
– Ты говоришь о ребенке, и я согласна, но обстановка больше похожа на спальню взрослого, а еще больше – на лабораторию какого-то чокнутого ученого. Иди сюда, посмотри сам, что тут внутри! Тут так здорово, хотя сначала страшновато.
