Вспомилось, разумеется, с позволения сказать общежитие этого ВУЗа: большое, невысокое, ветхое, кирпичное здание с предлинными коридорами и маленькими комнатёнками, в которых ютились по три или даже по четыре-пять студентов. Изредка на этажах встречались общие кухни, общие же туалеты и залы с умывальниками – только с холодной водой. В подвале была общая «баня»: помещение с несколькими десятками душевых систем с горячей и холодой водой. Женские и мужские дни чередовались через один.
Жить втроём было роскошью. Такое счастье было доступно только иностранцам и студентам СССР отслужившим в армии. Иностранный контингент был обильно представлен африканцами, в меньшей степени европейцами из стран Варшавского договора, и, ещё в меньшей – студентами из Юго-Восточной Азии.
Я поселился в трёшку по специальному разрешению, родители постарались. Моими соседями были африканец Криге из Буркина Фасо и отслуживший в армии адыг по имени Рамазан. Фамилий не помню.
Криге был доброжелательным и рассудительным парнем. С ним было интересно поговорить. Кроме своего родного и приобретённого русского, он в совершенстве владел французским и хорошо говорил по-английски. Именно два последних языка чаще всего звучали в нашей тесной комнатёнке, когда к моему соседу из субэкваториальной Африки приходили гости: исключительно другие африканцы. Французского я тогда не знал совсем, но светскую беседу на английском поддерживал и даже не раз трапезничал вместе с чернокожими студентами. Чаще всего они готовили мясо, меня это вполне устраивало, тем более, что я, вчерашний школьник, тайн кухни тогда ещё не познал.
Как-то к Криге зачастила симпатичная коренастая креолка с островов Зелёного Мыса. Между собой они говорили на французском. Улучив подходящий момент, стараясь не показаться навязчивым и невоспританым, я спросил у неё откуда она. «Из западной Африки», – сказала. «А точнее?» – улыбнулся я. «С островов Зелёного Мыса», – ответила без энтузиазма. «А точнее? – снова спросил я. – С какого острова?»
Такой «наглости» с моей стороны девушка явно не ожидала. «Дмитрий, ты хочешь сказать, что знаешь, где расположены острова Зелёного Мыса?» – спросила с недоумением. «Естественно. И названия ваших островов знаю: Святые Антан, Висент, Николай, Лузия, и естественно: Сантьягу, Фогу, Маю и Брава», – улыбнулся я. «Браво, Дмитрий, я потрясена! Ты первый русский в моей жизни, не считая работников дипкорпуса, который не только знает, что такое острова Зелёного Мыса, но может назвать их по именам!» – девушка захлопала в ладоши. «Так с какого же ты острова?» – спросил я. «С Сантьягу!» – ответила, смущённо поглядывая на Криге. «Из столицы, что ли? Из Праи?» – «
Через несколько дней после этого разговора я заменил портрет генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачёва, который когда-то лично разместил на стене у входных дверей, на фото Сезарии Эворы, тогда малоизвестной в России певицы. Её простые песни на креольском и португальском часто звучали в нашей убогой, до невозможности колонизированной прусскими тараканами комнатёнке общежития Петровской-Тимирязевской академии.
Кавказец Рамазан тоже был хорошим соседом. Менее интересным и экзотическим, чем Криге и его друзья, но зато спокойным и надёжным. В кармане его пиджака – естественно – лежал партбилет. Я и мои одногруппники ходили на комсомольские собрания, а Рамазан участвовал в официальных втречах академических коммунистов. На комсомольцев он посматривал несколько свысока, хотя был низкого роста.
Вообще кавказцев в академии было много – девушек и парней. Некоторые из них вели себя весьма прилично, но попадались и отборные выродки мужского пола, которые безпардонно лезли под юбки чешкам и полькам – так же нашим студенткам. Впрочем, как мне показалось, некоторые чешки и польки, так сказать по «щучьему» велению, не брезговали даже таким обществом.
Когда «хуторские» – подростки из «китайских стен» растущих вдоль Дмитровского шоссе – отправлялись бить кавказцев, я, благодаря своим связям с местными, предупреждал Рамазана, чтобы в тот день без надобности не выходил на улицу. Следует добавить, что «хуторские» ходили бить не только кавказцев, но и «хуторских» из соседнего района и
Пока «хуторские», те или другие, занимались своим чёрным, ожесточённым делом, мы, уравновешенные, культурные и просвещённые вузовские студенты СССР, ходили в наряды ДНД.
Не смотря на своё название, Добровольные Народные Дружины не были добровольными. Патрулировать улицы столицы нас посылали в обязательном порядке. Тем не менее вспоминаю эти приключения с улыбкой. Парни выбирали в напарницы своих зазноб и наоборот – прекрасная возможность познакомиться поближе: пригласить барышню в кино, или понять, что она «больна» другим. Вобщем – обязаловка с весьма привлекательным приложением.
