Работа продолжается – крючок за крючком, пока весь ярус не выбран из воды. Затем на борт поднимают большие буи с флажками и маячками и в последнюю очередь – якорь на длинном тросе.
Весь день на судне только и разговоров, что о неравной схватке Шона со стихией, грозившей ему смертельной опасностью. К вечеру Марк получает ответное сообщение от отчима Шона: он пишет в укор пасынку, что когда матрос по имени Спенс упал за борт «Репаблик», то хотя бы поймал рыбу, из-за которой это произошло.
Вопреки подобным упрекам и моим ожиданиям, мужчины, которые занимаются этим суровым и опасным промыслом, – по крайней мере те, кого я встретил на «Масоник», – вовсе не похожи на мачо. Они привыкли к тяжелому труду, но не загрубели. И важничают они куда меньше, чем иные рыболовы-любители, с которыми мне довелось пообщаться. Тут важную роль играет сама атмосфера работы в команде. Им не надо никого из себя изображать. Поскольку работа сопряжена с большим риском, задавак отсеивают сразу же.
– Выскочкам здесь не место, – уверяет Марк. – Нам нужны командные игроки.
Взаимодействие и товарищество. Вкалывая под холодным дождем, они делятся друг с другом мечтами о зимнем отдыхе на берегу Карибского моря или в Белизе. О спортивной рыбалке в Мексике. Марк рассказывает о мероприятиях, которые они с женой и дочерями запланировали посетить. Кто-то поедет с невестой любоваться китами. А вернувшись из открытого моря, они отправятся в гущу древних лесов, чтобы побродить меж вековых кедров («Того, что от них осталось», – уточняет Тим). Будут и горячие источники, и горячие ванны.
Кел объявляет обеденный перерыв: сегодня у нас запеченный палтус. Хотя Марк как-то раз сказал мне в шутку, что рацион рыболова состоит из четырех групп продуктов – алкоголя, холестерина, кофеина и никотина, у нас на борту вкусной еды всегда вдоволь. Кел не только добросовестно трудится на палубе, но и без особых усилий готовит на всех превосходные блюда. Мак заглатывает несколько больших порций риса, а потом интересуется у Кела, будет ли он готовить рис на ужин. У нас слишком мало времени, чтобы в полной мере насладиться его стряпней. Но у Марка на этот счет другое мнение.
– В дни дерби вместо двадцатиминутного перерыва на обед повар делал десятка три бутербродов с арахисовым маслом и джемом и выставлял их на палубу. Все, кто хотел есть, подходили и брали себе бутерброд.
А есть здесь хочется всегда. Понаблюдайте несколько часов за тем, как трудится команда, и значение еды сразу станет очевидным. На палубе все пьют много сока и воды, перекусывают шоколадом и батончиками. Жидкость и калории необходимы, чтобы восполнять силы. Я никогда раньше не видел, чтобы кто-нибудь столько работал.
Усилия могут завершиться для них как победой, так и поражением. Рыбный промысел на Аляске – одно из самых опасных занятий в мире. Чтобы преуспеть в этом деле, надо с готовностью идти на риск и выкладываться, не жалея себя.
Джим признается, что лучше всего помнит свой первый рейс за угольной рыбой.
– За шесть дней мы выловили сорок тонн рыбы. У меня все тело ныло от боли.
Для Марка самым запоминающимся стало первое плавание по Берингову морю близ Алеутских островов. Было самое начало апреля.
– Примерно на пятый день пути, – рассказывает он, – мы попали в чудовищный шторм. Волна полностью перехлестнула судно. Она выбила все окна в капитанской рубке. Поскольку до этого я ни разу не был в море, то не особо испугался, просто подумал, что так, наверное, и должно быть. Я не сомневался: капитан знает, что делает. – Марк смеется. – Теперь я боюсь таких ситуаций гораздо больше, чем тогда. В то время я еще не понимал, но теперь знаю на собственном опыте – у капитана руки тряслись от страха.
Марку не раз доводилось получать по рации сигналы бедствия и видеть потрепанные бурей корабли.
– Но, конечно, чаще всего в памяти остаются удачные рейсы, – признается он. – Как тот раз, когда мы за два дня заполнили трюмы под завязку.
Тим согласно кивает. Он никогда не забудет тот день, когда за ним закрепили собственную долю улова – счастью не было предела.
Мак вспоминает один из своих рейсов на палтуса: все четыре дня, что длилось плавание, он спал по два часа в сутки.
– Еще чуть-чуть, и у меня начались бы галлюцинации. Как-то раз я разделывал лосося к обеду, держал в руке огромный нож и вдруг понял, что самой руки не вижу; в голове мелькнуло: «Дело дрянь», я положил тесак, взял нож поменьше и очень аккуратно продолжил готовить рыбу. Это стало для меня своего рода поворотным моментом: я понял тогда, что при правильном подходе можно справиться с чем угодно. В пределах разумного. Но мне не хотелось бы вновь очутиться в таком положении.
Для Мака самым незабываемым стал рейс, когда из-за сильного шторма в море почти не осталось кораблей, ветер дул со скоростью 100 километров в час, вокруг них вздымались шестиметровые волны и они всю неделю рыбачили в таких условиях, пока остальная флотилия отсиживалась в порту.
