Но сегодня вечером наши усилия будут вознаграждены, потому что Кел превзошел сам себя и приготовил великолепный ужин из ягненка и угольной рыбы, отличным дополнением к которому служит мятное желе и бутилированная минеральная вода. На этот раз я тоже смогу насладиться вкусом еды – моя пищеварительная система вновь функционирует. Когда морская болезнь окончательно отступает, бурные воды залива Аляска преподносят вам свои роскошные дары. Кел безупречно готовит на дизельной плите, которая ходит ходуном, но эта угольная рыба просто чудо. Недаром японцы без остатка скупают все, что ловят местные рыбаки; это самая нежная, маслянистая рыба, которую мне доводилось пробовать. Большинство американцев не знает о ее существовании. Как только эта рыба попадает в порт – а иногда даже раньше, – ее продают по баснословной цене на экспорт.
– В Японии эта рыба имеет особый статус, – объясняет Марк. – Она красивая, и люди готовы платить за это.
Дни дерби ушли в прошлое, и после ужина мы вполне можем позволить себе отдохнуть и немного расслабиться – сегодня наш досуг скрасит документальный фильм National Geographic Channel «В поисках гигантского кальмара».
На экране мелькают первые кадры фильма.
– Они очень вкусные, – бросает Джим.
Рассказчик эффектно начинает повествование: «Некоторые считают их пришельцами из космоса. Они веками держали в страхе мореплавателей и рыболовов. И еще никому не удавалось увидеть гигантских кальмаров живыми».
– Неправда, я видел одного такого, – говорит Джим. – Их иногда достают вместе с треской.
– Я тоже парочку видел, – говорит Тим.
Во время сцены из старого фильма «Двадцать тысяч лье под водой», в которой гигантский кальмар нападает на корабль, Мак кричит капитану Немо: «Жги редуктор!»
– Он пытается отхватить щупальце на ужин, – говорит Джим.
– Скорее уж для наживки! – возражает Мак.
– Вот это оргия! – восклицает Кел при виде групп спаривающихся калифорнийских кальмаров лолиго (
– Чем-то напоминает прибытие в Датч-Харбор.
А рассказчик тем временем продолжает: «Известны случаи, когда перуанско-чилийские гигантские кальмары убивали упавших за борт людей».
Увидев ученого, который отважно ныряет в море среди опасных гигантских кальмаров, Джим говорит:
– Надеюсь, он не забыл боксерские перчатки.
Раздается дружный смех.
Ведущий завершает свой рассказ словами Джона Стейнбека: «Без своих безымянных монстров океан был бы похож на сон без сновидений».
Тим кивает с понимающим видом – он полностью поддерживает эту мысль.
Фильм заканчивается. Пришло время смотреть сны о морских монстрах.
Наступает ясное и наконец-то солнечное утро. Мои спутники говорят, что яркое солнце – к плохой погоде.
Они, конечно, правы. Плохая погода значит, что она уже здесь, а солнце – что она скоро наступит. Хорошей погоды в заливе Аляска не сулит ничто.
Приближающийся холодный фронт несет с собой ветра. Раздаются тревожные позывные Службы береговой охраны, которая пытается выйти на связь с судном, чей аварийный радиобуй послал сигнал бедствия. Аварийный радиобуй – это прибор, который размещают в специальном контейнере на рулевой рубке. Если он попадает в воду, то начинает посылать береговой охране спутниковый сигнал с точными координатами судна. Обычно это происходит уже после того, как судно полностью уйдет под воду.
Несмотря на то что ветер крепчает, волнение на море усиливается, а воздух остывает, члены экипажа не теряют темпа работы и оптимизма и все так же подтрунивают друг над другом. Даже когда день набирает силу, погода ничуть не смягчает своего грозного нрава. Непрекращающийся сильный ветер взбивает на поверхности океана тугие шапки волн. Серое бушующее море выглядит всклокоченным и неопрятным, будто незаправленная постель.
Во второй половине дня приходит факс с прогнозом погоды, который сообщает о надвигающейся на нас области высокого давления. К нам приближается ураганный ветер. Марк вдумчиво оценивает все возможные варианты: остаться и как ни в чем не бывало продолжать добычу, прекратить работу на время шторма и переждать его в море или же постараться добраться до порта и пересидеть непогоду там. Прогноз обещает нам шторм. До ближайшей гавани плыть всего восемь часов.
– Даже если нам удастся продолжить промысел, это отнимет у команды слишком много сил. Вещи катаются по палубе из угла в угол. Снасти изнашиваются быстрее. Возрастает риск несчастных случаев. Скорее всего мы потратим время впустую, – рассуждает Марк.
Он решает, что до четырех часов дня мы продолжаем усиленно трудиться, а если к тому времени прогноз не изменится, мы выберем все ярусы и к двум часам ночи направимся в порт.
Ближе к вечеру промысел становится заметно лучше. Точнее, заметно лучше становится наш улов, а промысел, наоборот, сложнее из-за сильных порывов ветра и качки. Но рыбы нам теперь попадается больше, она крупнее, и среди нее уже не так много мертвых мечехвостов (
