– Я любил ее больше всех на свете. Уверен, вы понимаете. Я бы сжег мир дотла ради нее. И долгое время я верил, что больше никогда не испытаю подобного чувства. Не стану вводить вас в заблуждение, утверждая, что изначально союз с вашей дочерью был заключен по любви. Но, надеюсь, вы поверите мне, когда я скажу, что сейчас она дорога мне и я хочу, чтобы она выздоровела.
– Все это прекрасно, – сказал Элайджа с тихой яростью. – Но как же Блайт? Вы бы сожгли мир и ради нее тоже?
Ариса удивил не вопрос, а то, с какой легкостью дался ответ, слова слетели с языка прежде, чем он осознал, в чем признается.
– Да, несомненно.
В ответ Элайджа положил руку ему на плечо, и Арис понятия не имел, что делать. Пусть он заколдовывал людей, но на самом деле у него никогда раньше не было отца. Как же странно было чувствовать, что к нему относятся, как к сыну. И еще более странно, что ему это нравилось.
– Тогда я рад, что у нее есть вы, – сказал Элайджа. – И рад, что узнал правду. Моя дочь слишком щадит мои чувства, но я знаю, что никакой Верены нет, хотя и видел город собственными глазами. Королевства нет ни на одной карте, и я не встречал никого, кто слышал бы о нем. По дороге к вам мой экипаж просто кружил вокруг горы. – Арис замер, хотя в словах Элайджи не было обвинения. Только факты.
– До смерти моей Лилиан я не верил в сверхъестественное, – продолжал он, доставая из кармана ключ и направляясь в кабинет. – Даже сейчас я задаюсь вопросом, не играет ли скорбящий разум со мной злую шутку. Но дворец… ты ведь не принц, не так ли?
Арис всегда знал, что Блайт невероятно умна и, похоже, унаследовала это от отца. Арис понял, что по какой-то причине не хочет лгать человеку, чье призрачное прикосновение все еще обжигало плечо. Поэтому просто ответил:
– Нет, – без малейшего колебания. И к его чести, Элайджа кивнул.
– Хорошо, – сказал мужчина, уверенно выдержав взгляд Ариса. – Тогда сделай все, что в твоих силах, чтобы спасти мою дочь.
Элайджа даже не взглянул на беспорядок, царивший на его столе, когда толкнул дверь. Вместо этого его внимание сосредоточилось на Арисе, который рассматривал раскрытые бухгалтерские книги и опрокинутые чернила, медленно стекавшие на пол.
– Из Торн-Гров стали пропадать вещи, – пояснил он. – Всякие мелочи, поначалу. Ботинки, чашка… Но дело дошло до бухгалтерских книг из моего офиса. Я полагаю, что разгромивший клуб человек вломился также в поместье и конюшни.
Элайджа выкатил свое кожаное кресло. Спинка была прорезана насквозь посередине, но он не обратил на это внимания, откинувшись назад.
– Сигне Фэрроу удалось найти один из туннелей в течение первого месяца ее пребывания в доме. Вполне возможно, что кто-то еще сделал то же самое.
Напротив Элайджи стояло еще одно кожаное кресло, все еще невредимое, и Арис опустился в него. Он сцепил пальцы, жалея, что не может избавить Блайт от происходящего. Он всегда мог увезти ее куда-нибудь подальше под предлогом отпуска. Предложить провести настоящий медовый месяц вдали от проблем и всех, кто пытался причинить вред ей или ее семье.
Хотя какое это имело значение. Хаос так или иначе настигла бы их, а время Блайт истекало.
Арис провел руками по волосам, затем по лицу, тихо вздохнув. Он должен был что-то сделать, и, хотя Блайт, скорее всего, убила бы его, если бы узнала, у Ариса оставался только один выход. Он встал и, приложив гораздо больше усилий, чем готов был признать, позволил тысячам золотых нитей окутать Элайджу, фактически заморозив мужчину, как во время их с Блайт свадебной церемонии.
Конечно, в комнате были и другие нити. Миллионы из них сплетали саму ткань вселенной, рассказывая историю каждого человека, когда-либо ступавшего на землю. Одну за другой Арис осмотрел их, начав с двери и продвигаясь к столу. Он провел пальцем по одной из них, прослеживая ее след с присущей только ему щепетильностью. Потому что только его глаза могли распознать любую странность в нитях, и хотя все они представляли собой крошечные волокна, которые должны были быть золотыми, некоторые из них изменили цвет.
Они стали серебристыми, как и тот чертов гобелен.
Такими же, как у
Он провел пальцем по нити и со вздохом убрал ее, когда ничего не увидел. Затем вернулся на свое место и отпустил Элайджу, который вытянул ноги.
– Я был неправ, пытаясь увести Блайт из Вистерии, – сказал мужчина, на что Арис кивнул, как будто все это время внимательно слушал. – Что-то происходит, и я боюсь, что она каким-то образом связана с этим. Держи ее подальше от Торн-Гров, Арис. Береги ее.
– Даю вам слово.
Однажды он уже потерял жену и не собирался отпускать вторую. Он сказал Блайт, что человек не может изменить свою участь, если та уже предрешена. Но раз дело касалось его самого, он найдет способ обойти это правило.
Даже если придется переписать саму судьбу.
