Глициния полностью

Арис не сразу вернулся в комнату Блайт. Вместо этого он направился в свой кабинет к необычному гобелену. С момента его появления Рок судьбы не мог перестать думать о нем. Даже сейчас он продолжал плестись на его столе, но полотно из серебряных нитей не становилось длиннее. Когда-то этот цвет свел бы его с ума, но сейчас в гобелене чувствовалось что-то неправильное. Это был не почерк Жизни, а что-то совершенно новое.

Несколько месяцев назад в гобелене Сигны впервые появилась серебряная нить, и все же именно Блайт полностью завладела его мыслями.

С того самого момента, как Арис увидел ее, он понял, что Блайт Хоторн – особенная. Он так долго пытался игнорировать влечение к ней, но в итоге все равно стал жертвой своих чувств.

Сначала он уверял себя, что Блайт нужна ему, только чтобы подобраться к Сигне. Но в какой-то момент обнаружил необычайный интерес к девушке, которая ткнула его пальцем в грудь и высказала все, что она о нем думает, во время их первого знакомства. Он не раз поддавался своим желаниям, дойдя до того, что поцеловал ее под предлогом проверки напитка, просто чтобы наконец узнать вкус ее губ и утолить любопытство.

Сигна Фэрроу была как вода – тихая, вдумчивая, умная. В душе Блайт пылало пламя страсти. Она была огнем, всепоглощающим и жадным, и Арис, как мотылек, летел на ее свет.

Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз стремился к другой душе? Желал тело? Эта невежественная девчонка занимала все его мысли наяву и во сне, и он не мог избавиться от нее, как ни старался. Блайт впитывала мир и все его прелести, и день ото дня Арис ловил себя на том, что страстно желает ее.

Он хотел ее. Разум, тело, все ее время. Хотел только ее. Но сначала он должен был кое-что сделать.

Арис стоял под портретом в натуральную величину. Сколько лет он работал над ним, закрашивая холст заново и начиная с нуля, пытаясь передать ее сходство? Сколько времени прошло с тех пор, как он начал искать ее, не желая прощаться?

Он прижал ладонь к холсту, поглаживая большим пальцем кожу и жалея, что не может почувствовать ее тепло.

– Я снова женился, Мила. – Его голос был не громче вздоха. – Готов поспорить, ты этого не ожидала.

О, как он любил эту женщину. Он молил всех богов, которые могли бы его услышать, позволить ему найти ее, хотя бы для того, чтобы увидеть в последний раз. Мила принесла свет в его жизнь, и после ее потери он словно блуждал в темноте.

Он не мог двигаться вперед, застряв в тех отношениях. Блайт была первой, к кому Арис воспылал страстью после Милы, и она заслуживала большего. Заслуживала нормального мужа или, по крайней мере, отношений с мужчиной, который не гоняется за призраком.

– Однажды я увижу тебя снова. Возможно, в следующей жизни мы найдем друг друга. – Но сейчас пришла пора попрощаться. Портрет ускользал от его прикосновений, исчезая, пока под ладонью не остался только голый холодный камень.

Мила ушла.

Арис не позволил себе задержаться или дать волю эмоциям, от которых перехватывало дыхание. Он прошел в кабинет и направился к гобелену, чья песня с новой решимостью зазвучала у него в ушах. Он взял со стола ножницы и провел ими по ткани, намереваясь увидеть, как она испортится. Нитки порвались, только чтобы через несколько секунд снова сшиться, как новенькие. Он снова попытался уничтожить ковер. Бросал в огонь, так что сажа летела в лицо. Разрезал пополам, а затем предавал огню в надежде испепелить ткань, прежде чем та успеет сплестись заново. В какой-то момент он подумал, что у него получилось, пока не повернулся и не увидел нетронутый гобелен, снова оказавшийся на столе.

Арис застонал, понимая, что ему придется проявить больше изобретательности, чтобы одолеть это чудовище. Но Блайт ждала в соседних покоях, что было гораздо важнее. Он уничтожит гобелен, когда она уснет.

Рок судьбы направился к двери, собираясь открыть ее, но вдруг замер. Подняв глаза, он увидел, что несколько гобеленов покрылись тонким слоем льда. По комнате разлился холод, наполнив Ариса такой яростью, что он подался вперед, намеренно не обращая внимания на брата.

– Я не желаю с тобой разговаривать, – рявкнул Арис.

– У тебя нет выбора. – Было время, когда от голоса Ангела смерти волосы у него на затылке не вставали дыбом, а в душе не вспыхивала враждебность. Было время, когда он относился к нему не иначе, как к брату, и они проводили бесконечные часы за веселой болтовней. Но теперь волоски на шее поднялись, потому что Арис знал, что Смерть снова нацелился на его жену. Он заберет ее собственными руками, если Арис что-нибудь не предпримет.

– Блайт ушла, – сказал Ангел смерти, и на мгновение Арис ничего не почувствовал. Он не дышал. Тело онемело, кабинет расплывался перед глазами, пока внезапно не вошла Сигна. Она хлопнула по плечу Ангела смерти, проскальзывая между его тенями.

– Ты доведешь его до сердечного приступа, – выругалась она, прежде чем повернуться к Арису. – Блайт не умерла. Она просто… исчезла.

Сердце снова забилось в бешеном ритме. Арис отвернулся, сжав кулаки, чтобы никто не заметил, как дрожат руки.