– Шарлотта тебе не поможет, – прошептал Рок судьбы. Было довольно темно, пока он шел по лесу, но сам коттедж стоял на небольшой поляне, где серебристый свет пробивался сквозь голые ветви. – Она здесь больше не живет.
При беглом осмотре Арис заметил только норовистого жеребца, который попытался укусить его, когда он приблизился к коттеджу. Поводья были привязаны к дереву, узел завязан наспех. С такими непослушными конечностями Перси далеко бы не ушел без лошади.
С каждым шагом Судьба проводил пальцами по нитям, которые мог видеть только он. Они показывали ему, как устроен мир, каким было это место и каким вскоре станет. Он видел тех, кто жил в этом коттедже. Чувствовал биение жизни в деревьях, наблюдая за каждой живой душой, которая проходила мимо. Увидел, как Лилиан и Элайджа Хоторн отправились в лесную чащу, где он подарил ей сад, который она полюбила всем сердцем. Увидел убитую горем женщину по имени Марджори Харгривз, оплакивающую потерю сына. Перед ним в сторону пожара промчалась на лошади Сигна Фэрроу, затем Блайт с Шарлоттой прогуливались по парку.
Он также увидел Перси. Видел, как часто он прокрадывался за ягодами белладонны. Как расцветала его врожденная подлость. Но самое главное, Арис видел, где Перси прячется сейчас. Такой человек, как Перси Хоторн, не заслуживал жить. Но Арис не был вестником смерти и не мог его убить. Особенно после того, как его жена благословила мерзавца, случайно или намеренно. Но смерть была не единственным способом гарантировать, что это чудовище никогда больше не покажется Хоторнам.
– Тебе не спрятаться. – Арис был настоящим хищником, неторопливо направляясь к колодцу, расположенному на окраине поместья. – Только не от Судьбы. – Он сорвал ягоду черники с цветущего куста и отправил ее в рот, почувствовав прикосновение магии жены.
Прекрасный вкус.
Опершись локтями на истертые камни колодца, Арис наклонился, чтобы заглянуть в его темную бездну. Перси сжимал лестницу руками, которые тряслись так сильно, что Арис подумал, не сломает ли он ее. Штанины и ботинки Перси были в воде, сам он прижимался к лестнице, пытаясь стать как можно более незаметным.
– Привет, Перси. – Вместе с этими словами отблеск каждой звезды и каждый лучик лунного света устремились к Арису. Он поглотил их, и его кожа засияла, освещая колодец. Мужчина вздрогнул, еще больше съежившись от такого зрелища. – Почему бы тебе не вылезти оттуда?
– Ты ведь не он? – Почему в голосе Перси послышался намек на облегчение, было выше его понимания. – Ты не…
– Смерть? – закончил за него Арис. За его спиной миллионы нитей сплелись вокруг колодца. – Я гораздо хуже.
Единственным намеком, что Судьба примет его в свои объятия, было то, что его паутина потемнела, прежде чем нити потянулись вниз по колодцу, опутывая запястья и шею Перси. Он не стал
Рок судьбы всмотрелся в глаза брата Блайт. Какими неестественными они были. Такими же отвратительными, как и все в нем.
– Не думал, что нам выпадет шанс встретиться.
Колени Перси задрожали. Он издал такой жалобный звук, что человек с добрым сердцем мог бы сжалиться над ним. Но не Арис.
– Пожалуйста. – Кожа Перси была белой как снег, жизнь ушла из нее, как и из его глаз. Он был отвратителен, и, когда потянулся вперед, Арис отступил и отряхнул рубашку, прежде чем та успела испачкаться. – Я никогда не хотел…
– Побереги дыхание. Я точно знаю, кто ты такой и сколько боли причинил моей жене. – Арис приблизился, отложив перчатки в сторону, чтобы не испачкать их, прежде чем прижать кончики пальцев к вискам Перси. Одна за другой нити, опутывающие его, ослабли по мере того, как Арис усиливал хватку.
Если Блайт хотела, чтобы ее брат жил, что ж, прекрасно, пусть будет так. Не то чтобы у Ариса был выбор в этом вопросе. Но Судьба жестока, и он не собирался меняться в ближайшее время.
– Мир будет к тебе безжалостен. – Каждое слово звучало отчетливо, не предупреждением, а проклятием. – Тебя не станут жалеть, твой облик будет вынуждать окружающих отводить взгляды и закрывать перед тобой двери. Ты уйдешь далеко отсюда и больше никогда не увидишь никого из Хоторнов. Ты будешь бежать, пока у тебя не заболят кости и не начнут кровоточить ноги, но ты не остановишься. Ты никогда не заговоришь со своей сестрой, не обратишься за утешением к кому-нибудь, кого знал прежде.
