Глициния полностью

– Это так не работает. Когда Жизнь благословляет кого-то, она продлевает его пребывание на земле. Такой человек проживет всю отведенную ему жизнь и не умрет раньше положенного времени.

– Вот почему мы не смогли убить лошадь, – прошептала Сигна.

Арис понятия не имел, о какой лошади она говорит, его не волновала паника в голосе Сигны или то, как округлились глаза Соланин, когда она наклонилась, чтобы лучше разглядеть ту, которая говорила.

Смерть отбивался изо всех сил, но Хаос наступала быстро. Она проскользнула мимо него, пока не оказалась достаточно близко, чтобы дотянуться до Сигны. Тень Смерти остановила ее руку всего в сантиметре от лица девушки.

– Ты, – потрясенно выдохнула Хаос, внимательно разглядывая Сигну. – Боже милостивый, ты же точная копия Римы.

Невозможно было сказать, чувствовала ли Сигна ужас от магии Соланин, но она определенно не дрогнула. Девушка высоко подняла голову, с вызовом посмотрела в глаза божеству и плюнула Хаос под ноги.

– Не смей произносить имя моей матери своим грязным языком.

Соланин удивленно отшатнулась, и Арис никогда не видел Хаос такой растерянной. Но изумление было недолгим, она запрокинула голову и громко рассмеялась.

– О, ты мне нравишься. В тебе есть ее огонь.

– Откуда мне знать, – вскипела Сигна. – Я никогда с ней не встречалась.

Соланин выглядела удивленной больше, чем следовало.

– Я не несу ответственность за выбор твоей матери, малышка Фэрроу. Я просто хотела насладиться зрелищем.

У ног Сигны заплясали тени, мерцающие и раздраженные. В комнате так быстро похолодало, что Арис напрягся, когда Блайт вздрогнула у него за спиной. Как бы ему ни хотелось посмотреть, сможет ли кто-нибудь надрать Соланин задницу, сейчас на это не было времени.

Арис шагнул вперед.

– Мы найдем тебе кого-нибудь. Если ты отвергаешь Перси, его место займет другой.

Раздосадованная тем, что ее отвлекают, Соланин усмехнулась.

– Я ничем не обязана твоей жене. Если хочешь, чтобы история повторилась, попытайся спасти ее, Арис. Устрой хорошее шоу. Потому что эта девушка не смертная, и одной человеческой жизни будет недостаточно, чтобы искупить ее проступок.

Арис впился ногтями в ладони, когда понял, что для Соланин все это было лишь игрой. У Блайт не было ни единого шанса выжить.

От страха его ноги отяжелели, а в груди словно пробили дыру, когда он уставился на улыбку Хаос, удивляясь, как она может ходить по земле, тогда как его любимая женщина скоро покинет этот мир.

Блайт зашевелилась у него за спиной, и Арис едва не споткнулся, когда повернулся к ней лицом. Одним неуверенным шагом он оказался рядом, усадил девушку на пол и притянул к себе. Он осторожно положил ее голову себе на колени, и, когда провел пальцами по волосам, которые с каждой минутой все больше напоминали солому, ее веки затрепетали. В тот момент, когда он баюкал ее, все остальное перестало иметь значение. Ему было наплевать на зрителей. Наплевать, что на них обрушился хаос или что все стали свидетелями его слабости, когда он наклонился, чтобы поцеловать жену, чувствуя соленый вкус слез, увлажнивших ее кожу.

О, как бы Рок судьбы хотел запомнить это ощущение ее тела в своих объятиях. То, как приоткрылись для него ее губы, и их сладкий вкус.

Он с радостью провел бы с ней вечность. Провел бы всю жизнь, исследуя мир рядом с ней.

– Даже сейчас ты для меня как заноза в заднице, Роза, – прошептал он, убирая волосы с ее влажной кожи. – Как, по-твоему, я снова буду существовать без тебя.

Арис не обратил внимания на то, как Хаос откашлялась. Его не волновала давящая скорбь брата. Не волновал мужчина, которому он желал смерти, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Сейчас он думал только о Блайт. Представлял, что они вдвоем сидят под вистерией.

– Значит, ты узнал правду, – прошептала Блайт со смешком в голосе, таким горько-сладким, что Арис почувствовал, как его сердце разбилось вдребезги. – Я надеялась, ты не догадаешься.

– Да, – признался он. – Но я полюбил тебя до того, как прозрел.

Любовь. Вот что он чувствовал. Именно то, чего Рок судьбы так долго боялся. Каким глупцом он был, избегая такого ценного чувства, как любовь. Ее не стоило держать в секрете или хоронить глубоко в душе.

Если бы Арис мог вернуться назад, то выражал бы любовь к Блайт каждую минуту их совместной жизни. Любил бы безрассудно. Крепко держал бы девушку и никогда не отпускал.

Но он выучил урок слишком поздно.

Когда Блайт попыталась сесть, Арису захотелось обнимать ее вечно. Чтобы кошмар превратился в прекрасный сон, в котором останутся только они вдвоем. Когда она взяла его за руку, его сердце замерло, понимая, что это их последние минуты.

– На этот раз я хочу уйти спокойно, – прошептала девушка. – Хочу, чтобы ты уложил меня на ложе из вистерий или отправил в звездную реку, как должен был сделать раньше.

– Так и будет. – Их пальцы переплелись. – Обещаю, я так и сделаю.

Ее улыбка была увядающей, слабой. Теперь осталось совсем немного.

– Позаботься о моем отце, хорошо? Не позволяй Перси…