– Я выполняю свою часть уговора, – прошептал он, и слова были нежны, как дыхание, у ее уха. – А теперь соберись и делай свое дело.
– Прости, если меня пугает твое поведение. Не знала, что ты способен вести себя как джентльмен, – прошипела она, когда они пошли по дворцу, окруженные внимательными слугами. Резкий порыв ветра ударил в лицо Блайт, когда они вдвоем распахнули богато украшенные двойные двери, ведущие на лужайку перед домом. Ветер донес аромат свежей сосны и теста для выпечки, и Блайт глубоко вздохнула, прежде чем взглянуть на сверкающие снежные холмы и шумный город, который ждал их впереди.
Верена была городом, словно сошедшим со страниц книги сказок. Сначала Блайт подумала, не было ли это одной из иллюзий Ариса, потому что на земле просто не могло существовать столь прекрасного места. Но чем дальше они углублялись в город, построенный на берегу гигантского канала, и чем больше встречали розоволицых жителей, прогуливающихся по улицам в толстых мехах, тем отчетливее она понимала, что это место настоящее.
Тщательно ухоженные лодки курсировали по каналам, перевозя людей, которых, кажется, не беспокоило резкое похолодание. Они суетились, несмотря на мороз, от которого у Блайт перехватывало дыхание. Каждый, кто замечал ее и Ариса, либо кланялся, либо приседал в низком реверансе, а Арис продвигался вперед, расточая улыбки и дружеские кивки. Он выглядел как полный достоинства принц, которым восхищались подданные, – роль, которую, как заметила Блайт, Арис играл с большим удовольствием.
Блайт и Элайджа следовали за ним по пятам, причем последний внимательно осматривал все – от зданий до лиц прохожих. Блайт оставила его в покое, слишком увлеченная красотой Верены, чтобы сглаживать скептицизм отца. Она сомневалась, что он заметит что-то подозрительное; Верена была слишком реальной, и от ее улиц захватывало дух. Если бы не миллионы тончайших нитей, которые оплетали весь город и каждого прохожего, Блайт, возможно, действительно поверила бы, что Арис – принц, а она – будущая королева самой волшебной страны, где здания сложены из красивого разноцветного камня и украшены изогнутыми шпилями. По улицам разносились мелодичные звуки аккордеона, и все это было так удивительно, что Блайт взвизгнула бы, если бы не тот факт, что ей приходилось притвориться, будто она уже знакома с этим волшебным местом.
Девушка украдкой взглянула на Элайджу, удовлетворенная невозмутимым выражением его лица, когда он осматривал окрестности. Учитывая, что он не хмурился, Блайт поняла, что город произвел на него впечатление.
– Вы не против прогуляться по городу? – обратился к Элайдже Арис. От внимания Блайт не ускользнуло, что он был одет лучше, чем она когда-либо видела, и что следил за каждым шагом Элайджи, предугадывая его желания, прежде чем он мог бы их озвучить. Через несколько секунд после того, как Элайджа прищурился от яркого солнца, набежали облака, затеняя его лицо.
Блайт была уверена, что Арис не рассчитывал, что она обратит внимание на подобные мелочи. Но она замечала все и подавляла улыбку, опасаясь, что смутит мужа. Девушка была рада перемене в поведении Ариса; в глазах ее отца он был идеальным джентльменом.
Он помог Элайдже забраться в маленькую деревянную лодку, затем протянул руку Блайт. Она осторожно сжала ее, не переставая удивляться жару в теле от его прикосновения, когда их пальцы переплелись, и она позволила притянуть себя ближе. Им троим едва хватило места за спиной гондольера, форма которого отличалась от остальных лодочников. На нем был белый плащ с золотой эмблемой в виде лисы, окруженной морозником. Значит, он служит во дворце.
Девушка чуть не рассмеялась, впечатленная щепетильностью Ариса.
Зажатая между ним и отцом, Блайт смотрела на простирающееся перед ними королевское поместье – остроконечные здания с заснеженными крышами. Вдоль канала поблескивали крошечные снежинки, тающие в воде. Мощные лошади с густыми хохолками тянули безупречные экипажи по вымощенным булыжником улицам, их фырканье сливалось со звуками аккордеона, заставляя сжиматься сердце.
Город был таким живым, что наполнил и Блайт жаждой жизни, пронзивший ее до глубины души. Она наблюдала, как люди стекаются к уличному торговцу, который разливал по чашкам шоколад, такой густой и темный, что у Блайт тут же потекли слюнки. Должно быть, она смотрела слишком долго и пристально, потому что в воздухе повеяло дыханием ее отца, когда он засмеялся.
– Вкусно? – спросил он, но вместо нее ответил Арис, уже махавший гондольеру, чтобы тот причалил к берегу.
– Блайт еще не успела попробовать, но этот человек готовит лучший шоколад в стране. – В глазах Ариса появился тот же нетерпеливый блеск, что и накануне, когда он начинал создавать Верену. Он был искренним и явно не притворялся перед ее отцом, и у Блайт вспыхнули щеки, когда она увидела, как Арис вскочил на ноги еще до того, как лодка остановилась.
