– Подождите здесь, – сказал он им, покачнувшись, прежде чем спрыгнуть на мостовую. Лодка накренилась, и Блайт ухватилась за край, а уже Арис поспешил к продавцу. При виде Рока судьбы все склонили головы и произнесли дружеские приветствия, подобающие статусу принца.
Продавец был хрупким пожилым человеком с глубокими морщинами вокруг добрых глаз, которые засветились, когда Арис приблизился. Его руки дрожали, когда он наливал в три чашки дымящийся шоколад, хотя мужчина широко улыбнулся и с большим воодушевлением пожал Арису руку. Торговец даже отказался брать деньги, но Блайт с удовольствием отметила золотую монету, блеснувшую в его ладони, когда Арис прервал рукопожатие.
Шоколад был такой мелочью, которой можно поделиться с другими, и все же Арис никогда еще так не сиял от радости. Похоже, его тянуло к людям гораздо больше, чем он признавал это, особенно к умелым и умным или превратившим свою страсть в отточенное ремесло. Блайт убрала руки с борта лодки, вытирая влагу с перчаток и обдумывая эту мысль. Она пока не знала, что делать с этим открытием, не говоря уже о том, как сильно при этом билось ее сердце.
Арис отнес три переполненных стакана обратно в лодку, стараясь не пролить ни капли, и протянул один Блайт, а другой Элайдже. Он сел на свое место, но вместо того, чтобы сразу же сделать глоток, искоса взглянул на Блайт и ее отца. Блайт притворилась, что не замечает, как ему не терпится увидеть их реакцию на вкусный напиток. И, не нуждаясь ни в чьем поощрении, поднесла стаканчик к губам и позволила шоколаду растаять во рту. Густой и насыщенный напиток обжег горло, и по телу разлилось приятное тепло. Элайджа, должно быть, тоже остался доволен, так как выпил уже полстакана, когда Блайт повернулась к нему.
– Я совсем не так представлял Верену, – наконец сказал Элайджа, нарушив уютную тишину. Пожалуй, это был самый большой комплимент, который Арис мог от него услышать.
– Как и я, – призналась Блайт. – Здесь намного лучше. – Возможно, ей стало тепло не только от шоколада. Никогда еще она не чувствовала себя более счастливой, чем на этой тесной лодке в незнакомом городе. Гондольер повез их дальше по каналу, под мост, такой низкий, что Блайт подняла руку и провела ладонью по его истертым камням, преисполненная такой радости, что защипало в глазах.
Как могло случиться, что в мире существовало такое место, о котором она даже не подозревала? И сколько еще на свете таких мест, которые только и ждали, чтобы она их открыла?
Блайт прижала к себе стакан, надеясь навсегда запечатлеть в душе это светлое мгновение. Сегодня границы ее мира значительно расширились, и ей не терпелось его исследовать.
– Спасибо, – прошептала она, улыбнувшись про себя, когда плечи Ариса напряглись. Он отвел взгляд, а когда заговорил, то поднес стакан к губам, так что пар касался его лица.
– Это всего лишь шоколад, – сказал он, прежде чем сделать глоток. Блайт могла бы уточнить, что имеет в виду нечто большее, но чувствовала, что он и так все понял.
– Это, безусловно, прекрасно, – признал Элайджа. – А что представляют собой соседние страны? Какие у вас с ними отношения?
Блайт чуть не ударила отца по руке. Боже упаси, если бы она
– Уверяю вас, что в Верене царит мир, а ее жители счастливы. Ваша дочь в безопасности, мистер Хоторн. О ней всегда будут хорошо заботиться.
Когда в уголках глаз Элайджи пролегли морщинки, Блайт почти почувствовала себя виноватой. Было ясно, что он уверен, будто в этой истории кроется нечто большее, чем ему рассказывают, но не имел возможности что-либо доказать. Арис был добр и спокоен. Верена процветала, и ее восхищенные жители, мимо которых они проезжали, бросали морозник в канал. Еда была восхитительной, а Блайт… Честно говоря, Блайт не сомневалась, что ее глаза блестели от восторга. Ей хотелось посмотреть на это место ночью, с его туманными золотистыми огнями, льющимися из окон на заснеженные улицы. Хотелось прогуляться по этим улочкам весной, когда распускаются цветы, и в разгар лета, когда брызги воды из канала ласкали кожу. Арис привел ее в место, пропитанное магией, и теперь она ни за что не хотела уходить.
Элайджа, казалось, почувствовал это. Он положил руку на плечо Блайт, а другой поднял стакан, чтобы допить остатки горячего шоколада.
– Она действительно выглядит счастливой, – признал он так тихо, что слова скорее предназначались для дочери.
Улыбка тронула губы Блайт, когда она прижалась плечом к его плечу.
– Тебе не нужно за меня беспокоиться, – сказала она, но это не помешало Элайдже фыркнуть, когда он взял ее руку в перчатке в свою и нежно погладил.
– Я всегда буду за тебя беспокоиться, – возразил он. – Как ты себя чувствуешь в таком климате? Ты здорова?
