О, она проклинала свое бешено бьющееся сердце. И выдавила только резкое:
– А это обязательно? – прошептала Блайт так, чтобы не услышал отец.
– Только если хочешь показать отцу, что я заботливый муж, который позволяет его дочери приятно проводить время. – Он обхватил пальцами ее бедра и притянул так близко, что Блайт почувствовала его горячее дыхание на своей коже. – Не нарушай наше соглашение. Веди себя так, будто я тебе нравлюсь, или сама все испортишь.
Ей показалось, или его голос действительно был более хриплым, чем обычно? Вероятно, у нее просто разыгралось воображение, потому что девушка думала совсем о другом, когда почувствовала прикосновение его рук к своим бедрам, пробудившее в ней какие-то особые… чувства. Она проглотила ком в горле, уверенная, что покраснела с головы до ног, и быстро помахала отцу рукой.
– Ты уверен, что не хочешь присоединиться? – в отчаянии спросила Блайт и подавила стон, когда отец отрицательно мотнул головой, и в его глазах вновь появился тот же странный блеск.
– Уверен, мне пора на покой, – сказал Элайджа. – Но я с радостью послушаю о вашем заезде за завтраком.
На этот раз, когда Элайджа вошел во дворец, он выглядел гораздо более непринужденным, чем когда они покидали его ранее в тот день. Арис отправил слуг следом за ним, так что молодожены остались вдвоем с хором тяжело дышащих собак под сиянием восходящей луны.
Арис перегнулся через Блайт, чтобы одновременно схватить поводья и накинуть им на плечи толстое одеяло. Затем он вытащил две пары самых нелепых защитных очков и, не обращая внимания на протесты Блайт, надел их на них обоих.
– Ты выглядишь глупо. – Девушка нахмурилась, поправляя очки.
– Веди себя тихо и держись за одеяло, – скомандовал Арис, и Блайт едва успела ухватиться, шипя, чтобы он не указывал ей, что делать, прежде чем он дернул поводья.
Собаки напряглись и замерли, высунув языки и едва не срываясь с места от возбуждения, прежде чем броситься бежать. Блайт пошатнулась от толчка, но, учитывая тесные сани, ей некуда было деться, кроме как прижаться к груди Ариса.
Ледяной ветер хлестал по щекам и обжигал кожу, и хотя очки мешали обзору, она была благодарна за них. Как и за жар тела Ариса, когда обнаружила, что прижимается к нему. Девушка радостно рассмеялась, когда гончие обогнули дворец, направляясь к вечнозеленому лесу, который возвышался за ним. Арис притянул ее еще ближе, когда собаки ускорились и понеслись по заснеженной тропе, словно проходили здесь сотни раз.
Блайт открыла рот, чтобы что-то сказать, но поперхнулась, когда какое-то насекомое попало ей в горло.
– Я же просил тебя помолчать. – И тут уже Арис рассмеялся, его низкий смех разнесся у нее за спиной. Она прошипела в его адрес несколько отборных ругательств, но не призналась, что его смех согрел ее. Перед глазами все поплыло, снег исчез, а в голове возник странный образ.
Она видела сон наяву, который преследовал ее последние несколько месяцев, с той самой ночи, когда Сигна спасла Элизу. Перед ней возник мужчина, лицо которого она не могла разглядеть. Его обнаженное тело было горячим, а мир вокруг окутал туман, когда он издал звук. Это был не восторг, как у Ариса, а тихий, довольный стон, а затем мужчина усадил ее к себе на колени, прижимая к себе всем телом. Их губы слились, когда он приподнял ее за бедра, и его прикосновения были вовсе не нежными.
Блайт знала, что произойдет дальше, поскольку слишком часто грезила по ночам, и с трудом отогнала эти образы, чтобы все пошло своим чередом. Она вцепилась в стальные прутья саней, приказывая предательскому разуму выбросить эти пошлости из головы.
Она не имела ни малейшего представления, почему начала видеть такие сны, но они повторялись, по крайней мере, раз в неделю и неизменно заставляли ее ворочаться на простынях, пока по телу разливались жар и желание, поскольку она не могла от них избавиться.
Она пришла в себя, когда мир замедлился и Арис что-то прокричал у нее за спиной. Его голос звучал так, словно она была под водой. Собаки остановились возле одеяла, расстеленного под изгибом дерева. С ветки свисал фонарь, и Блайт посмотрела сначала на него, затем на Ариса, снимая защитные очки. Он уже расстегнул крепления саней, вылез и теперь протягивал ей руку.
Было так темно, что лес казался почти черным, а их дерево освещалось только фонарем и восходящей луной, свет которой просачивался сквозь редкие ветви. И все же, даже если Блайт не видела ничего, по спокойствию собак она поняла, что поблизости нет ни слуг, ни жителей Верены. И конечно, ее отца. Ни единой души, на которую нужно производить впечатление, и все же Арис, стиснув зубы, подвел ее к одеялу.
– Почему мы здесь? – Блайт спрашивала не с упреком, а с искренним любопытством. – Мы могли бы просто вернуться в Верену. Мой отец ничего не узнает.
– Отличная идея, если бы я верил, что он действительно спит.
Блайт села вместе с ним, с восторгом заметив, что на одеяле стоит корзина. Она никогда раньше не бывала на ночных пикниках, не говоря уже о пикниках в снегу.
