Удивительно, что ей вообще удалось выбраться из сада, не говоря уже о прогулке по заснеженному лесу. Не будь эти рощи ее вторым домом, она, возможно, никогда бы не нашла дорогу к поместью, явно не готовая к походу, особенно в сгущающихся сумерках. Блайт хваталась за каждое дерево, мимо которого проходила, чтобы хоть немного унять головокружение.
Мох появлялся у нее под ногами, покрывая все, к чему она прикасалась. Он рос под ее босыми ступнями, растапливая снег, пока девушка шаг за шагом приближалась к Торн-Гров. Добравшись до края леса, Блайт, тяжело дыша и покрывшись испариной, решила остановиться и передохнуть. Она не могла сказать, что именно к ней прилипло – мох или одежда, не в силах сосредоточиться и успокоить обострившиеся чувства.
Она чувствовала, как вибрирует земля под ногами. Как к ней тянется флора, которая мирно дремала зимой, ожидая пробуждения с первыми лучами весеннего солнца. Она ощущала, как корни бесплодных деревьев вытягивают соки из почвы. А еще тут были животные. Между ветвями порхали птицы. Волки рыскали в глубине леса, а зайцы суетились в поисках молодой коры. Казалось, даже муравьи, ползающие по опавшим листьям, были частью ее самой, и каждый их шаг щекотал ей кожу.
Ее кровь бурлила от возбуждения при виде этого нового мира. Мира, в котором каждый вздох, каждая частица была в ее власти.
И все же, даже несмотря на переполняющую ее энергию, Блайт понимала, что не может оставаться в снегу. Помимо опасности замерзнуть насмерть, зелень угрожала ее поглотить, она сама могла превратиться в дерево, навсегда укоренившись в лесу. Когда поместье оказалось в поле зрения, девушка вытащила веточки из волос и попыталась разгладить светлое платье дрожащими руками, которые теперь тоже покрывал мох. Что касается отсутствия обуви… с этим ничего поделать было нельзя. Ее внезапное появление вызовет много вопросов, независимо от внешнего вида, но девушка изо всех сил старалась выровнять дыхание и дождаться, когда высохнет ее липкая кожа. Когда эмоции немного улягутся и от ее прикосновений перестанет прорастать трава. Когда это наконец произошло, Блайт поспешила к дому вниз по снежному холму.
Блайт держалась в тени, сколько могла, радуясь, что немногочисленный персонал поместья занят подготовкой к рождественскому балу. В поместье пахло хвоей, служанки развешивали гирлянды и веточки омелы, и она глубоко вдохнула, когда проскользнула в дверь, надеясь, что аромат праздника успокоит ее.
Впервые Блайт пожалела, что не обладает способностью Сигны растворяться среди теней или что она там делала, готовая на все, лишь бы незаметно проскользнуть в свою старую комнату. Ей нужно было укрыться в теплом тихом месте, где можно привести в порядок мысли и нахлынувшие на нее воспоминания. О навязчивой музыке. Об Арисе. Даже об Ангеле смерти, сидящем в тени высокой вистерии. Образы всплывали из глубин памяти так быстро, что Блайт уже с трудом отличала одну жизнь от другой.
По лестнице торопливо спускалась горничная с охапкой остролиста, и Блайт успела скрыться в последнее мгновение. Она нырнула в гостиную, вглядываясь в щель, подождала, пока женщина пройдет. Однако беспокоиться стоило не только о горничной, поскольку голос за спиной Блайт требовательно спросил:
– Что, ради всего святого, вы здесь делаете?
Блайт резко обернулась и встретилась взглядом с округлившимися за стеклами очков глазами Уорика. Он выглядел бледнее, чем обычно, и покачивался, как будто увидел привидение. Взглянув на свои онемевшие ноги, грязь и мусор, налипшие на ступни, Блайт поняла, что, должно быть, выглядела именно так.
– Что с вами
– Тише! Ты кричишь так, что мертвого разбудишь. – Блайт выглянула в гостиную и плотно закрыла дверь, прежде чем повернуться к нему. – Пожалуйста, говори тише. Остальные не должны знать, что я здесь.
– Но ваши
– С ними все в порядке, – солгала девушка. – Мне нужно помыться и согреться у огня, но в остальном все хорошо. Я хотела навестить могилу матери и настояла, чтобы меня высадили возле леса, а на обратном пути мои ботинки порвались…
– Вы вышли из дома в такую погоду? – переспросил дворецкий, нарушая все правила приличия, хотя Уорик всегда был для нее скорее членом семьи, чем слугой, учитывая, что он преданно служил Элайдже еще до ее рождения. – Без сопровождения? Где ваш муж?
– Он занят делами. – С каждым словом Блайт понижала голос, надеясь, что Уорик сделает то же самое. – Он не знает, что я здесь.
Ей следовало лучше подбирать слова, потому что глаза дворецкого сузились.
– Он вас обидел?
Блайт пришлось сдержать смех, потому что это прозвучало бы так, словно она всхлипывает, пока в голове мелькали воспоминания. О том, как Арис смеялся. Как они спорили. О времени, проведенном в обществе друг друга. Каждую секунду всплывал новый фрагмент, и разрозненные воспоминания пытались сложиться в единую картину.
– Мой муж не смог бы причинить мне вреда, даже если бы захотел.
Уорик не выглядел убежденным, когда ласково положил руку ей на плечо.
