У нее были волосы неестественного оттенка, такие же рыжие, как у самого дьявола. Цвет глаз тоже был нечеловеческим, словно на месте зрачков танцевали языки пламени, устремленные прямо на Блайт, пока женщина болтала ногами. На ней не было фартука, никакой формы, выдававшей принадлежность к слугам. Напротив, вырез ее алого платья был возмутительно глубоким, грудь украшал шелковый бант, словно она сама была подарком всему миру. Оборки на длинных рукавах цвета слоновой кости сочетались с плиссированными оборками на юбке, которая была короче, чем любое платье, которое Блайт когда-либо видела. Оно заканчивалось выше щиколоток, открывая смелую линию стройной ноги и короткие черные сапожки.
Глядя на женщину, Блайт не могла вымолвить ни слова. Ее кожа была упругой, с золотистым оттенком. Она
Только эта женщина казалась гораздо более опасной, чем любой из этих двоих. Ее взгляд будто царапал кожу, словно яд проникал в тело и отравлял кровь. Волоски на руках встали дыбом, и Блайт задрожала, когда попыталась пошевелиться. Попыталась убежать. Но не смогла сделать и шага.
– П-простите?
Женщина оценивающе посмотрела на ошеломленную Блайт и надула губы.
– Какое же это веселье, если ты меня даже не узнаешь. Я думала, к тебе уже вернулась память. – Ее певучий голос дразнил, а женщина поднялась и подошла ближе, отчего лошадь взбрыкнула, заржала и прижалась к задней стенке стойла.
– Я Соланин, – представилась незнакомка, не обращая на лошадь никакого внимания. – Но ты можешь называть меня Сола. – Она схватила Блайт за руку, и потребовалось всего одно прикосновение к коже, чтобы девушка почувствовала, как ее мир трещит по швам. Увидела, как рушатся охваченные огнем здания. Услышала крики и выстрелы, означающие войну, почувствовала запах крови и обугленных тел, отравляющих воздух. Она моргнула, и Элайджа оказался на полу бального зала Торн-Гров, его горло было перерезано, а струйки крови окрашивали мрамор в алый цвет. Сигна лежала рядом с ним, ее глаза были пустыми, голова запрокинута. Сок белладонны окрасил ее губы, а пригоршня ягод выпала из ее безвольной руки.
Блайт уставилась на них, ее дыхание участилось, пока наконец она больше не смогла втягивать воздух в легкие. Девушка схватилась за горло обеими руками, намереваясь вырвать язык, который распухал, гноился, причиняя такую боль при каждом судорожном вдохе, что ей хотелось упасть и позволить Ангелу смерти забрать ее, только чтобы прекратить агонию, пока не стало еще хуже.
В тот момент когда ее ногти коснулись языка, Блайт снова оказалась в конюшне. Девушка почувствовала небывалое облегчение, когда перед ее мысленным взором исчезли мертвые тела, но передышка продлилась недолго. Блайт упала на колени в приступе рвоты, а по щекам потекли слезы.
– Прошу прощения, – усмехнулась Соланин. – Стоило тебя предупредить. Все время забываю, что ты новенькая.
Не имело значения, кем была эта женщина; она воплотила в себе весь ужас Смерти, все перипетии Судьбы, заключенные в одном стройном теле, и рядом с ней Блайт охватило дурное предчувствие. Как будто все мечты, которые она когда-либо лелеяла, сгорели дотла, и стремиться к ним стало бессмысленно. Если всем, кого она любила, суждено умереть, так какое это имело значение? Какое значение имела сама
– Сколько вас всего? – Блайт вцепилась пальцами в дверцу стойла и с трудом поднялась на ноги.
– Говоришь так, будто ты не одна из нас, – промурлыкала Соланин, медленно описывая вокруг Блайт круги. Девушка отступила, прижавшись спиной к воротам стойла, а позади нее протестующе брыкалась лошадь. Блайт не винила животное. Если бы ей удалось дотянуться до щеколды, она бы открыла ее, просто чтобы позволить бедняжке убежать как можно дальше.
– Откуда ты знаешь, кто я? – спросила Блайт, стараясь не заикаться.
– Разве не очевидно? Ты ведь меня призвала. – Соланин скрасила грубость улыбкой. – Одна из моих обязанностей присматривать за существами вроде нас, а ты нарушила правила, маленькая овечка. И вот я здесь.
– Я никого не призывала, – процедила сквозь зубы Блайт, жалея, что не может поддаться слабости в коленях и сесть. Но в присутствии этой женщины подобное было равносильно смертному приговору.
Вместо этого девушка сосредоточилась на своих ладонях, на зуде под кожей и на магии, которая, казалось, ждала ее призыва. Каким бы ни был план Соланин, Блайт не собиралась сдаваться без боя.
– Если ты в это веришь, то совсем не понимаешь свою силу. – Женщина потянулась вперед, чтобы схватить Блайт за запястье, и, когда провела по нему кроваво-красным ногтем, кожа Блайт покрылась шипами.
Соланин зашипела, отдергивая руку, и кровь, черная, как деготь, потекла с ее ладони.
