– Тогда нам следует радоваться, что вы разминулись, – сказал Уорик. – Кто-то пытался похитить Митру. Мистер Крипсли нашел ее, когда она бежала с вересковых пустошей, наполовину оседланная и выглядевшая так, словно увидела привидение.
Блайт прижала руку ко рту, кожа покрылась липким потом. Все было плохо, очень плохо.
Соланин обещала хаос. И он, похоже, уже начался.
Мысли о Соланин преследовали Блайт всю ночь. Даже во снах она не чувствовала себя в безопасности, видя, как любимые люди умирают, а их тела истекают кровью, раздуваются или валяются на земле, разрубленные на кусочки. Она часами ворочалась с боку на бок, просыпаясь от страха, что эта женщина где-то там, снаружи, и ждет чего-то.
Блайт напрягалась при воспоминании о ее голосе, и волосы на затылке вставали дыбом. И если просто мысли могли сотворить такое с ней – а она знала о сверхъестественных существах и, очевидно, была одной из них, – Блайт боялась даже представить, что Соланин сделает с Элайджей. Нужно отрубить голову змее, пока та не выпустила новую порцию яда.
Но для этого ей нужна была помощь кузины.
Рождественским утром, когда взошло солнце, Элайджа появился у двери дочери с прекрасным шелковым платьем приглушенного голубого цвета со спущенными рукавами и серебристой юбкой, переливающимся всеми цветами радуги. Девушка надела наряд ближе к вечеру, размышляя о своем, пока горничная помогала ей готовиться к балу. Поскольку теперь она была замужем, Блайт распустила свои светло-русые волосы и начистила обручальное кольцо, пока оно не засверкало, а золотая змейка снова не вернула ее к мыслям об Арисе. Она знала, что он тоже мог бы помочь. Но именно Сигна однажды спасла ее жизнь, и именно Сигна была готова пожертвовать всем и всеми, кого любила, чтобы спасти Блайт во второй раз. И поэтому и сейчас девушка решила обратиться именно к ней, а не Арису.
По крайней мере, Блайт придумала себе такое оправдание. А еще теперь она знала о том, что произошло в ночь смерти Римы Фэрроу. Хотя не представляла, как сообщить эту новость Сигне.
– Моя кузина уже приехала? – спросила Блайт одну из старших горничных и принялась расхаживать взад и вперед, к большому неудовольствию остальных слуг, которым пришлось хлопотать вокруг нее, зажигая свечи и делая последние приготовления перед балом.
– Пока нет, ваше высочество.
Блайт застонала и продолжила мерить шагами комнату. Ей не хотелось быть в центре внимания и стать первой, кого увидят прибывшие гости. Особенно зная, какое удовольствие доставит высшему обществу отсутствие ее мужа. Как-то она поделилась с Арисом, как сильно ненавидит это, но сейчас репутация семьи ее не волновала. Угроза Соланин была гораздо ощутимее, и Блайт должна была переговорить с Сигной сразу, как только та прибудет.
К сожалению, через тридцать минут после начала бала кузина так и не появилась. Блайт уставилась в замерзшее окно, теребя перчатки. Руки жутко чесались, и только когда девушка сорвала одну из перчаток, то поняла почему – на запястье больше не было голубых вен. Теперь под ее кожей протянулись корни, поднимаясь по ладоням, на которых уже начал прорастать плющ.
Блайт подавила крик, и натянула перчатку обратно.
– Когда увидите мисс Фэрроу, немедленно пришлите ее ко мне! – приказала Блайт, прежде чем броситься в гостиную. Она захлопнула за собой дверь, упала на стул и сорвала перчатки. Рука с каждой секундой выглядела все хуже, крошечные шипы пронзали кожу. Они были меньше, чем те, которые она выпустила накануне в ответ на прикосновение Соланин, но на этот раз Блайт не могла их контролировать.
Девушка не чувствовала ход времени, не могла разобраться ни в мыслях, ни в чем другом, охваченная непреодолимой потребностью сбежать. Вернуться в свои покои или, может быть, в сад. Она могла бы похоронить себя там. Пусть ее тело пустит корни и станет единым целым с землей, чтобы ей никогда не пришлось сталкиваться со своей магией и смертью родных.
Как раз в тот момент, когда она подумала, что больше не выдержит, дверь со скрипом отворилась и дрожащий голос позвал:
– Блайт? Что происходит?
Когда Блайт повернулась к кузине, все ее тело уже покрылось плющом. Корни и лозы запутались в волосах, поглощая ее, и при виде этого зрелища Сигна прикрыла рот рукой. Она подбежала к Блайт и упала рядом с ней на колени.
– Дыши! – Сигна схватила Блайт за плечи, поморщившись, когда из-за шипов на ее белых перчатках проступила кровь. При виде этого Блайт разразилась нервным смехом. Как Арис назвал ее? Роза, от которой у него шипы в боку? Если бы он только увидел, насколько был прав. Или, может, она становилась единым целым с поместьем, которое так удачно назвали в честь Терновой рощи.
Словно в бреду, девушка снова рассмеялась, согнувшись пополам.
Не отстраняясь, Сигна взяла Блайт за подбородок:
– Возьми себя в руки и дыши, пока не превратила это место в оранжерею!
Блайт вздрогнула от сильной хватки Сигны, заставив себя сделать судорожный вдох, затем второй.
