– Мне нравится оптимизм. Полезнейшая адаптивная способность в странной ситуации. Не путать с веселостью. – Он подмигнул ей. – Не притворяться. Оптимизм на самом деле вообще не является эмоцией. Это состояние, в котором решаются метазадачи. Путешественники должны быть безжалостными оптимистами.
– Я провела в экспедициях годы, считая путешествия по Чаше. Возможно, я подызносилась. Или стала тонкокожей.
Он подался к Бет и похлопал ее по плечу.
– Чушь. Знаешь, что такое отвага? Поиск лучшего выхода.
– Не следовало бы назначить кого-нибудь другого на мою должность? Клифф…
– Вы двое – команда. У вас разные таланты. – Редвинг откинулся, изучая непрестанно менявшееся, бурлящее шумной жизнью небо. – На Земле многие люди, считающие себя сложными натурами, полагают, будто оптимизм – это для простаков. Что он свойствен, до некоторой степени, недоумкам. А другие в лучшем случае отождествляют его с удачным биохимическим дефектом.
– Есть в том некая логика. Потому что отдых и релакс восстанавливают веру в будущее?
– Помогают, не без того. Но, чтобы сохранить оптимизм, нужно помнить, что для лидера команды это
Бет посетило озарение. Она испытала уверенность.
– Оптимизм – моральная позиция? Вы это хотите сказать?
– Для меня это так. Оптимизм – часть работы.
– Я никогда о нем так не думала.
– Правильно. Потому полезно озвучить такую мысль. Оптимизм – это умение.
Бет кивнула. И стала дальше слушать рассказы Редвинга о пополнении запасов, о том, как вводят в курс дел новоприбывших и что всё это может значить в перспективе высадки на Глорию. Отбросила все идеи, которыми следует заняться потом, на досуге. Но овладевшее теперь ею ощущение проистекало из поразительно четкой идеи.
Так и есть.
Редвинг окончил разъяснения и встал.
– Я забираю Вивьен с собой.
– О. А… это потому, что она пострадала?
– Да, отчасти. Мне нужен сообразительный и быстрый спутник, чтобы составил компанию на встрече с теми новыми странными пришельцами у «Искательницы». Она подходит.
– Есть, капитан, – ответила Бет тоном, позволявшим заподозрить, что, по ее мнению, у Редвинга могут иметься и другие мотивы.
Но никак иначе своей догадки не выразила.
Редвинг позволил себе понимающую кривую улыбку.
– Я когда-то давно узнал арабскую пословицу, которая уместна в нашем случае. «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай». Помни и ты ее.
На сей раз Бет не удержалась от смеха, искреннего, заливистого, проникнутого чувством благодарности.
Она наблюдала, как Редвинг возвращается на челнок, в котором прилетел. И сожалела, что не проведет здесь со стариной кэпом больше времени. Ей полезно было бы поговорить с ним еще, чтобы успокоить нервы. Чтобы успокоить нервы всего отряда.
Не прекращая улыбаться, Бет снова откинулась на спину и стала наслаждаться зрелищем. Великолепное неприкрытое разнообразие суетливой шумной жизни. Бульканье, щелчки, топот, пыхтение, стук – множество чужацких наречий. Зашипел бледно-синий ручеек неподалеку. Булькая, подлетел поросший лесом цилиндр цвета обожженного апельсина и остановился. Что-то раскатисто хлопнуло, будто могучие пузыри пошли трескаться в ароматном воздухе. Облака цвета хлопка и василькового мороженого целеустремленно гнались за чем-то напоминавшим тонкую туманную вуаль, но с лениво машущими крыльями. Пронеслось, пощелкивая, перистое желтое создание, похожее на перекати-поле.
О да, это рай, и в нем уже завелась частица человечества.
Мы не имеем тел, мы и есть тела.
Редвинг снова изготовился покинуть «Искательницу». Он этим утром проснулся с болями и мышечными спазмами – отголосками времени, проведенного внизу, в Бугре. Невесомость не облегчала усилий. Она позволяла изгибы, перекруты, рывки – и порой требовала их. Мышцы в таком возрасте жалуются, если их вынуждают заняться чем-нибудь новым.
Бугор. Удачное название для такой крупной конструкции. Редвинг сожалел, что не сможет там задержаться, – долг зовет. По пробуждению пришла расплывчатая мысль:
