Глориаль полностью

Крутила хлопнул Редвинга широкой лапой по плечу и без усилий увлек прочь. Сделал знак «тсс» и показал на кустарники. Крысоподобный проворный зверь величиной с собаку, с крупной удлиненной башкой, пробежал мимо, не удостоив людей своим вниманием, а принюхиваясь к запаху мяса. Покрутил лапами, сбавил темп, задержался… и в этот момент кустарник выстрелил в зверька. Маленькие заостренные семена вонзились в крысопса. Он взвизгнул, отскочил и удрал.

– Очередная победа растений, – прокомментировал Крутила. – Этот поедатель падали будет некоторое время беззаботно носить в себе семена, пока не умрет, забывшись счастливым наркотическим сном, тогда те извлекут из тела питательные вещества. Потом свежая поросль вытянется из трупа. Как видите, у нас растения вполне развиты интеллектуально.

– А не следовало бы вам охотиться на крысопса ради мяса – не только ради наркотика? – спросила Вивьен.

Глаза Крутилы заплясали.

– Вы шутите, – откликнулся он. – Благодарю.

– Мне сомнительно, что о глорианцах, о таких, как вы, мы узнаем достаточно только из вводного курса истории, – заметил Редвинг.

– Ваша догадка справедлива. – Крутила явственно призадумался, как сформулировать дальнейшие фразы, и озвучил их медленно: – Наше рассуждение о ваших искусствах и науках, образцы произведений которых вы нам любезно предоставили в изобилии, привело к выводу, что вас лучше всего обучать на примерах. Вы делаете обобщения по частностям. Не по абстракциям – а что, в конечном счете, есть любой язык, как не абстракция?

Вивьен проговорила:

– Мне всегда хотелось узнать, как решаются некоторые проблемы. Когда я учила физику, меня легче всего было заинтересовать, дав практически интересный пример. Вы об этом?

– Скорей о том, как вы знакомитесь с нашим образом жизни, нашими обителями и позволяете по своей реакции судить о предпочтительном для вас режиме обучения.

– Кажется, вы решили, что оптимальный режим обучения – палочный, – резко бросил Редвинг. – У нас уже пара потерь от хищников.

– И от процессов, – сказал Крутила, – как при посещении Инкреата.

– Их сожгли заживо, – выплюнул Редвинг.

– Боюсь, что ваше предположение приблизительно верно, – сказал Крутила.

– «Приблизительно»! – На сей раз не выдержала Вивьен.

– Я имел в виду, что их трансформация не полностью завершилась.

– Во что?

– В более долговечную форму.

– Где? Как?

– В Инкреате. Мне неизвестны детали процесса, хотя, похоже, что-то пошло не так.

– Не так? – Редвинг замахал руками и отстранился, чтобы этими движениями выместить гнев.

– Меня там не было, – мягко проговорил Крутила. – Судя по всему, использованный метод оказался слишком быстр и чреват перегревом.

– Но зачем? – Вивьен говорила спокойным, но сдавленным голосом.

– Инкреат – не простой репозиторий. Это активный разум и метод, сетевой. Он любопытен. Вы первые за весьма долгое время посетители такого вида.

– Значит, мы слоняемся по различным местам, – спросил Редвинг, – чтобы разные представители системы Глории могли к нам присмотреться?

– Намного больше, чем просто присмотреться. Необходимо изучить и понять. Вы же сюда явились – зачем?

Редвинг помолчал.

– Мы стремились установить контакт с вашим обществом. Мы случайно пролетели мимо Чаши, которая тоже направлялась в вашу сторону по близкому вектору.

– Вы в этом уверены? – спросил Крутила, нахохлившись.

Вивьен отозвалась:

– Абсолютно… о, постойте. Вы что это имеете в виду?

Редвинг прищелкнул пальцами.

– Хотите сказать, что в Чаше нас засекли по выхлопному хвосту ионоточника? И сманеврировали так, чтобы приблизиться?..

– Я не поклонник их методов, но Чаша – антология интеллектов, у которых имелось много странных поводов такие методы выработать. У них это преимущество возникает от туристических полетов по нашему сектору Галактики. Истинные свои мотивы они редко рассекречивают.

Редвинг сказал:

– Они построили рай и стабилизировали его как динамически, так и социально. Цена этого – множество адаптаций, через которые пришлось пройти.

Крутила изобразил то, что у него соответствовало попытке нахмуриться.

– О каких адаптациях речь – физических? Мы это в Паутине, как вы ее величаете, тоже предпринимаем.

– Они способны общаться со своим подсознанием, наблюдать его в работе, управлять им, – сказал Редвинг. – Это блокирует всплески эмоций. Мы же за деятельностью своих внутренних личностей наблюдать не умеем. Для нас это невозможно. Не у нас есть идеи, а у идей есть мы. Расам Чаши чужда концепция грандиозных народных движений, увлекаемых страстью. А вот людям это близко. Пусть на Земле некоторые и считают, что наша экспедиция, обошедшаяся весьма дорого, полная испытаний и риска, не более чем дань преходящей моде.

Крутила повертел башкой, словно услышанное возымело физический эффект. Он медленно проговорил:

– Значит, Птиценарод Чаши не претерпевает масштабных социальных перемен?

– Кажется, что нет, – ответила Вивьен, – они не хотят, чтобы креативные импульсы отбились от перьев.

– Это всего печальней, – сказал Крутила.

Его глаза затуманились.