Снизу доносились зловещие басовые ноты, наводившие на мысль об исполинских бурных волнах, с мучительной неспешностью разбивающихся о кристально чистый пляж. Что-то играло на керамопеске, словно на инструменте с резонатором. Ноты прокатывались по всему телу, и Клифф вспомнил, как однажды стоял под сводами французского кафедрального собора, слушая органную музыку Баха. Орган генерировал в священном камне волны длиннее человеческого роста, так что ухо их не улавливало, но всё тело согласно вибрировало. Казалось, что его трясет какая-то невидимая сила. Может, так и возникал священный трепет, который порождала эта музыка в средневековом уме? Ощущение величия, невыразимого словами. Структура вздымалась из-под пола, напоминая очертаниями исполинскую колокольню, и люди становились языками ее колоколов в медленном, раскатистом перезвоне. А потом он увидел, что это и есть собор. Серокаменный, величественный[36].
Мистические воспоминания одолевали его. Готическая роскошь отделки, островерхие арки, ребристые своды, аркбутаны. Всё как в человеческой памяти.
Отряд непроизвольно попятился.
– Этим они рассчитывают нас успокоить? – спросил Клифф у Бет.
Она отмахнулась.
– Ай, обычная поздравительная открытка.
– У вашего вида имеется присказка, которую я нахожу применимой к данному случаю, – сказал Бемор-Прим. – Не зная броду, не суйся в воду.
– Не поймешь, что делать дальше, пока не узнаешь, в какой истории фигурируешь, – сказал Крутильник. – История важнее политики. Те, кто создал эту обитель и поддерживает ее функционирование, заметно отличаются от нас, жителей места, которое вы называете Паутиной. Они желают сейчас вам это продемонстрировать.
Клифф смотрел, как со стоном замирает и утверждается грандиозная, нависающая над ними копия древней земной постройки. Никто не спешил к ней приближаться: двери были каменные и сплошные – непонятно, как проникнуть внутрь. Чаша преподала людям урок, и заключался он в том, что первые контакты – вроде элементарных частиц. Акт наблюдения меняет наблюдаемое. Первый шаг исследователей, являющих себя чужому миру, навеки изменяет то, что они прилетели исследовать.
Откуда ни возьмись вылетели стаи странных птиц, печально заворковали, стали кружиться, закрывая свет будто живым туманом. Их тела обрисовались против косых желтых лучей: вытянутые, угловатые, острые, изогнутые – самые разные. У ближайших птиц изменчивой стаи глаза были внимательные, блестящие, хищные.
Бемор-Прим сказал:
– Без искусственного освещения эта оболочка пребывала бы в полном мраке. Отверстия в конструкции должны быть как можно меньше, поскольку в долгосрочной перспективе эти места являются самыми уязвимыми. Таким образом, широкие окна исключаются. А вот искусственное освещение предоставляет неисчерпаемую палитру насыщенности, интенсивности и оттенков.
– Зачем прятаться под землей? – недоумевал Клифф.
Бемор-Прим, не обращая на него внимания, протолкался вперед и встал перед остальным отрядом.
– Существа, подобные нам, нуждаются в свете, чтобы жить, растениям также нужен свет, чтобы жить, – загудел паук. – Мы, адапты кислородных миров, используем лишь шестую часть входящего излучения, преимущественно на сине-фиолетовом и оранжево-красном участках спектра. Это необходимый минимум. Инфракрасное излучение контролирует температурные сенсоры. Освещение можно оставлять вечно включенным в определенных местах, а в других будет господствовать вечная ночь, или же эти режимы могут циклически переключаться. А то и по всему миру, как мы привыкли.
Клифф поднял глаза к вытянутым клиньям у потолка, рядом с подсветкой. Это были настоящие перевернутые здания и висячие сады. Итак, весь «потолок» представлял собой обитаемую зону, удваивая полезную поверхность полого мира.
– Зачем приводить нас сперва сюда? – потребовал он ответа у Крутильника.
Но остальные члены отряда уставились мимо него…
…на странного краснокожего чужака с асимметричной фигурой. Он шагал к ним. У существа было, кажется, три руки и вытянутая голова. Две конечности начали ритмически двигаться. Крупные руки размашисто вращались в суставах, а третья рука то взмывала, то падала. Затем чужак описал ею широкую дугу, а завершил жест коротким рубящим движением.
Существо носило облегающую сине-зеленую одежду, повсюду бугрились и пульсировали могучие мышцы. Казалось, что это одеяние нанесено из распылителя, а в одном месте из-под него выдавался крупный пучок трубок… гениталии? Если так, то это самец – половые органы не между ног, а выше – там, где у людей пупок. Эти трубки под взглядом Клиффа тоже налились и стали бугриться. Гениталии-мышцы?
