Одежда облегала почти всё тело, включая колоссальные ноги с хватательными пальцами, но не кисти рук и не голову. Голова оказалась треугольной. Пара крупных черных глаз. Носа не было заметно, вместо него посередине лица три больших дыры подчеркивали треугольную форму лица, и вокруг каждой вились густые черные заросли волос, будто диковинные усы. В широком овальном рту виднелись два ряда равномерно расположенных серых зубов. Лицо чужака было бесстрастным.
– Он хочет проводить нас для демонстрации приготовленного ими, – сказал Крутильник.
Клифф разглядывал чужака. Судить о его намерениях, разумеется, не представлялось возможным. Голова походила на перевернутую египетскую пирамиду. На лице возникло свирепое выражение: рот задергался, тонкие губы откатились, обнажив сложное переплетение мышечных связок вокруг серых клацающих зубов. Затем губы сомкнулись, зубы снова клацнули друг о друга. Он заметил, что передние три зуба в каждом ряду теперь заострены. Поменяли форму, пока Клифф рассматривал лицо? Зловещий у них вид. А губы уже выпятились, скрывая резцы.
– Изменения лицевой анатомии, – шепнула Бет, придвинувшись к нему. – Может, это их способ… сигнализации? Приветствия?
– Кажется вероятным, – сказал Крутильник.
– Ты
– Нас редко допускают в такие районы. Этот житель, судя по всему, недавно разработан метанодышащими.
– Ладно, давайте условно называть их триангуляторами, раз у них головы треугольные. Ну и что дальше? – проговорила Бет.
Чужак отступил в сторону и сделал трехрукий жест. Отряд двинулся вниз по узкому каменному бассейну. Когда люди стали удаляться от собора, тот снова изменился. Крутильник сказал:
– Планета Глория обладает внутренним источником тепла. По сравнению с менее обширными областями, где вы ранее побывали, она как теплокровное животное.
Рыжеватая порода стонала и растягивалась. Отряд осторожно продвигался вперед, наблюдая, как выползает из пола высокий клиновидный монумент. За считаные мгновения он разделился на розовые человекоподобные статуи. Клиффова встройка их быстро опознала: четыре фигуры в стиле модерн представляли математику, риторику, музыку и диалектику. Он их смутно помнил по давним урокам классических наук в старших классах. Земные образы, переданные в знак приветствия среди прочей обширной информации с «Искательницы» на Глорию.
– Они в знак приветствия напоминают нам о нашей собственной истории, – предположил Клифф.
Музыку воплощала застывшая женщина, бьющая в каменные колокольчики. Математику – крупноголовая птица, парящая на величественно изогнутых крыльях с устремленными вперед маховыми перьями.
Клифф увидел на дальней оконечности впадины изогнутые пандусы и прикинул, что те длиной несколько сотен метров каждый. Или… он присмотрелся внимательней… один большой петляющий пандус? Конструкция источала слабое оранжевое сияние. Ее окружали широкие клинья из блестящего металла с какими-то равномерно размещенными прожекторами. Всё сооружение окружала массивная блестящая рама.
– На вашем языке это называется лентой Мёбиуса, – нарушил молчание Бемор-Прим. – На нашем –
Слабо светящаяся лента Мёбиуса охватывала площадь примерно с футбольную арену. Она вздымалась и опадала в пределах металлической рамы, поверхность ее каким-то образом мерцала и подрагивала, точно под текучей водой. Потоки воздуха, что ли?
Диковинный триангулятор произнес гортанную фразу. Крутильник перевел:
– Они желают продемонстрировать свой уровень познаний.
– В геометрии? – спросила Бет.
– В гравитационных квантовых эффектах.
– С помощью металлической полосы? – уточнил Клифф.
– Нет, – сказал Крутильник. – Мы, обитатели Паутины, лишь понаслышке знаем о таких вещах. Не металлическая она. И даже не твердая, кстати говоря. Она из пространственно-временной пены.
– Э… А… Но… А зачем это?
– Для искривления пространства-времени в малых масштабах, не требующих крупных масс.
– Значит, – протянула Бет, – эта штука поможет усовершенствовать гравиволновый передатчик?
– Вероятно. В ее конструкции задействованы фундаментальные принципы квантовой механики. – Крутильник, извиняясь, поклонился. – Я с трудом понимаю их, а создатели, – он указал на кряжистого триангулятора, – не слишком общительны.
– Но нам ведь показывают, – сказал Клифф.
– Да. Я никогда такого раньше не видел. Даже на снимках.
Бемор-Прим громко провозгласил:
– Длины волн крутовратной динамики подходят. Ученые моей Чаши Небес информировали меня о возможности осуществления таких идей.
Группа сбилась поплотнее и приблизилась к полосе. Та поблескивала собственным свечением и слабо шипела. Клифф уловил запах озона. От конструкции исходило еле слышное гудение.
Он вспомнил, чего ему стоило посещение гравиволнового излучателя. Массив антенн невелик, но эффекты создает грандиозные. Рядом с ним, блин, погибнуть было легко.
– Для искривления пространства-времени ведь нужны большие массы?
