Глориаль полностью

– Видимо, это необязательно, – сказал Крутильник. – Данной моделью они желают показать, что квантовомеханическое запутывание, будучи правильно использовано, порождает псевдогравитационные эффекты ближнего поля.

Бет вздохнула:

– А можно пока прогулять физику?

Клифф уловил в ее чертах решимость подразнить Крутильника и чужака-верзилу. Бет прыгнула вперед, выгнулась в воздухе и приземлилась на ленту Мёбиуса. Опустилась она плавно, мягко, как во сне. Или в ускоренной съемке.

Он повторил за ней – прыжок, изгиб, мягкое приземление. И почувствовал дразнящую легкость. Гравитация в направлении, перпендикулярном пандусу, составляла около 0.5 g. Но полоса там проходила не на уровне пола. Бет энергично зашагала вперед. Он следом. Они шли пружинистой походкой, слыша странное жужжание под ногами.

Крутильник и триангулятор замерли. Было ясно, что они не ожидали подобного.

Клифф и Бет продвинулись дальше, то есть вперед и вбок. Странно это – видеть, как изгибается пол, но не прикладывать больших усилий, чтобы удержаться. Голова кружилась. Локальная сила тяжести на полосе неизменно была направлена им под ноги. Лента каким-то образом компенсировала локальную гравитацию так, что оставалась лишь компонента, перпендикулярная поверхности. Клифф и Бет аккуратно преодолевали изгиб. Помаленьку, потихоньку. У Клиффа внутри орала тревожная сирена: тело его расположилось под острым углом к полу рядом с лентой. Глаза и вестибулярный аппарат подавали мозгу противоречивые команды.

Он зажмурился. Потихоньку, помаленьку… всё вроде бы хорошо.

Потом осознал, что Крутильник обращается к ним. Чужак говорил спокойно, терпеливо, тоном психолога, уговаривающего самоубийцу слезть с карниза. Клифф игнорировал слова. Ему стало не по себе.

– Следуй за мной, – приказала Бет.

Она пустилась неравномерными скачками. Он повиновался. Отчего-то в движении ему было легче.

Лента была длиной несколько сотен метров, и, пробегая по ней, Клифф наблюдал, как выгибается палата вокруг. Равновесие ему не изменяло ни на миг.

И вот они вернулись в стартовую точку, пробежав несколько сотен метров. Мир за пределами ленты перевернулся вверх тормашками. Бет засмеялась, Клифф присоединился. Ну и дела!

Крутильник и остальные наблюдали, тревожно хмурясь. Триангулятор хранил стоическое спокойствие, но заинтересованно крутил крупной головой при каждом их шаге. Они спрыгнули и приземлились снаружи.

– Вуаля!

Люди зааплодировали. Бемор-Прим тоже попытался, но скорее неудачно, и издал высокий свист.

– Вы не испугались? – спросил Крутильник, сложив руки в жесте тревоги. – А следовало бы.

– Почему? – спросил Клифф.

– Вы, вероятно, не отдавали себе отчета, что лента находится в полностью запутанном квантовом состоянии. Там используется система, подобная микроскопическим резиновым лентам. Атомные энергетические уровни смешиваются с гравитационными, поскольку и те и другие квантуются. Это позволяет манипулировать гравитационными эффектами.

Клифф нахмурился. Он никогда не любил подобных заумных рассуждений. Двигатели «Искательницы солнц» как-то работают, ну и пусть себе, а в детали и теорию он не вдавался – или не хотел вдаваться.

– И что?

Крутильник развел всеми руками, словно упирая на очевидность.

– Запутанность может разрушиться! Поддержание основательно запутанного квантово-гравитационного состояния затруднительно.

– И что? – Бет тоже нахмурилась. – Похоже на беговой тренажер, не более того.

Нависавший над ними триангулятор, судя по всему, пользовался услугой автоперевода. Он шагнул вперед, на массивном теле взыграли мышцы, три руки описали сложные дуги. Чужак испустил несколько протяжных кашляющих фраз.

– Они ленту такой задумали, – сказал Крутильник. – Они изучали ваши способы атлетических тренировок. Чтобы вам удобнее было.

– Ну и? – настаивал Клифф.

– Они не хотели вас беспокоить.

– Ну и?

– Если состояние разрушится, вся гравитационная энергия высвободится.

Бемор-Прим прогромыхал в сторону триангулятора:

– Вам действительно доступна такая технология?

– Да мне как-то наплевать, – сказал Клифф. – И что, блин, с того?

– Если бы вы слишком сильно напрягли ленту, она бы разорвалась и высвободила эту энергию. В таком случае мы бы все погибли.

– А предупредить, вы меня простите, заранее нельзя было? – возмутилась Бет.

– Я следовал его указаниям. – Крутильник выразительно ткнул в триангулятора-верзилу.

Повисло ошеломленное молчание. Бемор-Прим выкатился вперед и вопросил:

– А в остальном, дорогой мой человек, какие ощущения?

Клифф приобнял Бет за талию, и та сказала:

– Как во сне наяву. Еще и с иллюстрациями.

Клифф усмехнулся. Он Бет – среди прочего – потому и любил, что, невзирая на любые испытания и хаос, она умудрялась наслаждаться грандиозной драмой вокруг них, ужасающей и чарующей одновременно.