Глориаль полностью

– Вы имеете в виду расу, которая мнит себя властителями Чаши? Нет, не им. А холодным.

– Ледоразумам?

– Они нам известны. Мы с ними общаемся только в случае необходимости.

Крутильщик втянул руки. Скрючил их, пошевелил, точно ветки на ленивом ветерке.

– И не иначе?

– Их и нас интересуют разные проблемы.

– А можем ли мы вам помочь с их решением?

Крутильщик скривил рот, придав ему сходство с опрокинутой набок точкой с запятой. Попытка улыбнуться?

– Как сказали бы вы, люди, это философский вопрос. Мы уже решили многие.

– Философский? И как же вы их решили?

– Мы решили, что нашего внимания они не заслуживают.

Очередной нырок к равнине размером с материк.

Бет ничего не могла поделать: она инстинктивно сжалась. Капсула продолжала наращивать скорость. На этот раз земля внизу была холмистая, утыканная острыми скалами. На некоторых вершинах белели снежные шапки. Суша опять рванулась навстречу, и снова лязгающая тьма проглотила капсулу. Они пронеслись сквозь материковую платформу и стремительно вынырнули с другой стороны.

Крутильщик проговорил:

– Временами называем это Лесом Сияющей Благодати[19].

– Да? А мы зовем это Паутиной.

– Вы не обращаете внимания на функцию, но подчеркиваете конструкционные особенности. Типично ли такое для вашей расы?

– Встречаясь с чем-то новым, мы первым делом интересуемся инженерной реализацией.

– Странно. Для нас в этом Лесу она не является чем-то постоянно значимым.

Бет удержалась от реплики: Окажись конструкция неудачной, дела обстояли бы иначе.

– Значит, это вы его построили?

– Ах, то дела давно минувших дней.

Три руки Крутильщика изобразили небрежный жест. Каждая двигалась на свой манер. Бет этот жест напомнил колышущиеся на ветру кроны деревьев.

Крутильщика нарастающее ускорение словно бы ничуть не беспокоило.

– Я так понимаю, вы изучаете дисциплину, называемую у людей биологией?

– Действительно. Я изучаю жизнь.

– И плазменных существ тоже изучаете?

– Мы называем их диафанами.

– А, эти, тонкие и прозрачные. У нас имеется похожее название для них.

И снова циркулярная пила врезалась в металл.

Бет снедало нетерпение, хотелось наконец прояснить некоторые аспекты, но она чувствовала себя персонажем пьесы условного Оскара Уайльда, где каждая реплика многозначна. Или означает нечто противоположное буквальному истолкованию. Поэтому Бет ответила:

– Вот как мы воспринимаем другие формы жизни, разумные – вроде вас. Между всеми высокоразвитыми общественными видами нашей планеты, Земли…

– Ага, вы называете свой мир Грязью. Значит ли это, что он беден водой?

– Э-э, нет. Поверхность Земли на три четверти покрыта океаном.

– Тогда ваш мир следовало бы называть Океаном.

– Возможно. Наша раса возникла в грязи, то есть, гм, на деревьях, растущих в грязи. Ну, в общем…

– Большинство рас именует свои родные миры Океанами. Об этом мы знаем от подобных нам среди звезд. Эти Океаны отвечают песнями. К сожалению, у существ, населяющих океаны, нет рук… – размытое стремительное танцевальное движение конечностей, всех одновременно, – и они не владеют огнем. Потому не могут явиться сюда, как вы, порождения Грязи.

Вивьен подалась вперед, привлекая внимание Крутильщика.

– У вас опыт наблюдений, измеряемый многими тысячами лет. Даже Чаша уже навещала вас. Вы так много знаете, и мы бы хотели приобщиться.

Ее недвусмысленная просьба противоречила и земным протоколам установления контакта, и приказам Редвинга. Не выкладывать все козыри в начале партии. Бет решила не беспокоиться об этом. Теория всегда рушится в столкновении с практикой.

Вивьен продолжила искренним тоном:

– Насколько обычны пустынные миры в сравнении с водными? Намного ли ниже там темпы развития разумных рас? На Земле тонко настроен баланс суши и воды. Попадаются ли чаще планеты с более крупными областями суши, с более обширными популяциями?

Крутильщик снова изобразил ртом повернутую точку с запятой.

– Нам известно ваше происхождение. И Чаши тоже. Они совпадают. Вы берете начало в мире, обладающем большей площадью пригодных для жизни территорий, чем в среднем по планетам.

– Ага! – просияла Вивьен. – Я это с детства хотела узнать.

Бет уверилась, что гримаса в форме точки с запятой – эквивалент улыбки. Крутильщик проникался человеческим чувством юмора. Во всяком случае, подтрунивать учился. Она вздохнула, поймала взгляд Крутильщика (а это теперь пробовали сделать многие) и попыталась опять:

– Послушайте, я имела в виду, что все разумные общественные виды до некоторой степени опираются на альтруизм и самопожертвование. Всем известно базовое правило: отдавай, чтобы получить взамен.

– Это правдоподобное утверждение, хотя область его применимости ограниченна.

Опять улыбка в форме точки с запятой.