Ученые исследуют мир таким, каков он есть; инженеры создают мир, которого никогда не существовало.
– Это непрерывный лифт?! – Эшли был шокирован. – И что, нам просто нужно…
– Сделать шаг вперед, – молвил Крутильщик.
Зернистая платформа двигалась плавно. Бет осматривала ее с подозрением.
– Безопасно, – заверил Крутильщик и совершил умелый прыжок на отливающий сталью выступ.
– Вперед! – крикнула Бет.
Отряд подчинился. Все успешно приземлились на широком металлическом выступе. Бет завершила собственный прыжок, полный сдержанного изящества, и обратилась к чужаку:
– Теперь что?
Крутильщик сделал три быстрых жеста двусуставчатыми руками и ногами. Она увидела, что его конечности способны адаптироваться к разным обстоятельствам: пленкообразная кожа в мгновение ока отвердела, стала острой, будто бритва.
Комната накренилась.
И, унося команду от стартовой площадки, стала выгибаться. Стены заходили ходуном. Пол сотрясся. Опорные структуры выросли из того, что раньше казалось прочным металлом, а теперь уподобилось текучей блестящей ртути.
– Стулья? – Клифф с подозрением глядел на подкатывающую жидкость.
Платформа вокруг них стала ускоряться. Закрутилась, точно проходя верхний участок наблюдавшейся при подлете арковидной петли.
– Кажется, мы стартуем…
Блестящий материал выпятился, сформировал кушетку, точно понукая Клиффа сесть. Он так и поступил. Кушетка плавно облекла фигуру.
– Неплохо.
Он вытянулся и с удивлением отметил, как идеально ртутное ложе подстраивается под контуры тела. Подрагивает, трепещет, обнимает. Для пальцезмеек были предусмотрены сиденья с окантовкой. И для Бемора-Прим – под форму его тела.
Бет окликнула его:
– Спокойнее, спокойнее. Привыкай к мебели.
Отряд последовал их примеру, хотя многие хмурились. Бет осторожно опустилась, кресло облекло ее. Крутильщик сел тоже, недалеко от нее, в стальной гамак с хваталками по периметру. Бет собралась было задать вопрос, но он застыл на языке, когда в воздухе возникла кружевная пленка.
– Эй, а это еще что? – воскликнула Бет, обращаясь к чужаку.
– Держаааться и дышаать, – отозвался Крутильщик. – Нааамм всеммм.
Пленка окутала их, будто легкой губчатой пеной. Прохождению воздуха, однако, ничто не мешало. Бет не чувствовала себя скованной или пойманной в западню. Материал напоминал мыльную пену, но ничем не пах. Бет прикоснулась: пленка чуть подалась, потом оказала небольшое сопротивление.
Ускорение стало нарастать. Бет обрадовалась возвращению веса; при 0.1
– Ускоряемся, – заметила Вивьен в нескольких местах от Бет.
– Нужнооо быыстрооо, – ответил Крутильщик.
Вивьен нахмурилась.
– А как далеко?
– На меньшую планету нашу.
– Мы называем ее Честь.
– Наше имя… – Крутильщик издал звуки, наводившие на мысль о столкновении циркулярной пилы с галькой.
У Бет уши заболели. Она осознала, что стены капсулы стали прозрачными. Выпрямилась в кресле. Они неслись наперегонки с косыми лучами солнца. Тень, отбрасываемая Глорией на Паутину, умалялась. Клифф прикинул, что длительность ночного затмения около двух часов. Теперь, при перемещении между жилыми платформами, небо наливалось бледно-оранжевым огнем. По нему порхали облачка, отбрасывали тени. В бледном свете стало видно, как навстречу летит крупный массив суши. Бет увидела внизу море с обрывистыми берегами, белые облачные шапки, грозовые фронты. Километров десять – но расстояние это быстро сокращалось. Они падали. Бет не совладала с рефлексом:
– Да мы сейчас врежемся!..
– Однако нет, – сказал Крутильщик.
Остальные тоже беспокойно заерзали. Пляшущие взгляды, напряженные руки на подлокотниках. Ускорение вдавливало в кресла. Капсулу пронесло через саванообразные серые облачные стопки. Вспыхнули молнии. Пурпурные испарения, тучевые клинья размером с горные массивы. И снова пушистые белые облака. Затем в разрыве…
– Огонь! – вскрикнула Вивьен, указывая туда.
– Небееесноееее плааамяааа, да, – сказал Крутильщик тоном, который Бет предпочла посчитать спокойным.
Во всяком случае, голос его не был напряжен и не срывался, как у большинства людей, переговаривающихся кругом.
Бет видела пенные и дымчатые желтые листы в темных небесах. Какая-нибудь форма жизни? Листы раздробились на фрагменты величиной с холмы и стали накатывать друг на друга. Казалось, что их привлекает танцующее пламя. Это не просто протяженные разряды, не шаровые молнии, а что же тогда? Не успела Бет подыскать объяснение, а пламя осталось позади. Через пол длинной трубчатой капсулы стала видна земля внизу. Они рванули вперед. Ускорение продолжало нарастать.
