Глориаль полностью

– Вы почерпнули эту информацию от зондов, посланных в далеком прошлом. Следовательно, вы тоже проходили через экспансионистскую фазу.

– Мы об этом узнали от таких форм, как ваши морские. Здесь подобный им разум не эволюционировал.

– Почему тогда вы не колонизировали Землю? – спросила Бет.

– Вместо этого мы решили сосредоточиться на уроках, выученных в том обширном прошлом.

– Уроках? На каком материале?

– Вашего мира и других, менее ласковых. В особенности же Чаши.

– И чему они вас научили? – настаивала Бет.

– Ценности территориального охвата. Но, несмотря на ущербную сагу их, они странствуют в сияющем великолепии и многим рискуют.

Клифф уточнил бесстрастно:

– Значит, у вас с ними случалось противостояние?

– К несчастью, из нашей истории явствует, что это так.

– Какой-нибудь межвидовой обмен? – скучающим тоном спросил Клифф.

– Да, хотя, разумеется, с течением времени первоначальная форма тех видов претерпевала изменения.

– А водятся тут существа, подобные нашим дельфинам?

– Некоторые. Хотя не всегда в морях.

Бет поинтересовалась:

– А можно с такими встретиться?

– Всему свое время. Эта фраза вам, вероятно, известна.

Бет о многом говорила походка Клиффа, его легкие нервические подергивания из стороны в сторону рядом с бурным речным потоком. Клифф не поспевал за своей фрустрацией, дипломатия не относилась к его сильным сторонам.

Бет мягко произнесла:

– Почему же мы видим лишь вас, единственного представителя сообщества, которое должно исчисляться, вероятно, мириадами видов?

Крутильщик остановился как вкопанный лицом к Бет.

– Я послан оценить вас. Другие наблюдают через меня. Вы должны отдавать себе в этом отчет.

– Да мы, в общем, догадывались, – сказал Клифф. – А кто еще подключен?

Остальные члены отряда, следуя приказаниям Бет, держались поодаль. С Крутильщиком предстояло общаться ей как старшей. В воздухе над головами кружились и кричали всё новые птицы. Солнце поблескивало на их оперении. Крылья вздымались высоко, в верхних точках траектории полета птицы врезались друг в друга и пощелкивали при этом.

Крутильщик делал руками плавные успокаивающие жесты.

– Мы осторожны. Я – расходный материал. Мы верим в откровение через непосредственный опыт, а не тиранию болтовни.

Клифф встал, уперев руки в бедра (Бет видела этот жест у шимпанзе и догадалась, что сейчас последует).

– Вы осторожничаете, а ваши приятели между тем убили двоих наших.

– Ваша собственная история, беспрепятственный и бесстыдный доступ к которой открыли вы нам в своих обширных файлах культурных данных (с чем я вас поздравляю, ибо это подлинно зрелый шаг), хорошо иллюстрирует вашу натуру. Вы уничтожили многие виды-спутники вашего мира, совершив классический проступок развивающегося сообщества. Но к своим потерям вы относитесь как к трагедиям.

– Мы, блин, заботимся друг о друге, вы еще не поняли? – Клифф еле сдерживался. – Мы сюда не затем прилетели, чтобы к вам в зоолабораторию подопытными зверушками завербоваться!

Бет протянула руку, сложив пальцы в щепоть, что у них означало сигнал остановиться. Клифф склонил голову.

– Друг Крутильщик, почему бы вам не рассказать нам, как вы себе представляете эволюцию молодого вида вроде нашего?

Крутильщик провел руками по бокам в глорианском жесте, который, как выучила Бет, был призван разрядить обстановку и начать диалог заново.

– Насколько я понимаю, вы развились в ходе наземной эволюции приматов – существ, которых вы именуете обезьянами. Если бы обезьяны по какой-то случайности лишились рук – и в некотором смысле восторжествовала моральность, – то и ныне оставались бы философами, рассуждая в расплывчатых категориях абстрактной мудрости. А отступление – просто чтобы посмотреть, например? – в моря лишило бы вас способности обрушивать катаклизмическую мощь своего разума на тело планеты. Вместо этого вы бы, подобно морским свиньям, жили и блуждали бездомными по воле ветров и океанских течений вокруг мира. Разумными, спору нет. Но вечно одинокими и любознательными наблюдателями неопознанных обломков, например, таких, как посланный к вашей планете корабль нашей цивилизации, чудесным образом падающий сквозь вечное сияние океанской голубизны.

Бет перебила:

– Приматы в моря никогда не возвращались. Морские свиньи, киты – эти происходят от копытных животных.

Крутильщик пренебрежительно отмахнулся от этой детали.