Клифф откликнулся позади:
– Ну, может, из них искры полетят. Как из хвоста моего кота, когда он его в тостерницу сунул.
Крутильщик покачал головой.
– Они суть наблюдатели, и только. Не проявляйте агрессии к ним.
– А почем нам знать?
– Они придут к выводу, что вы неприятные типы.
– Еще нет. Пока нет. – Она мрачно уставилась на Крутильщика. – Вы поймете разницу.
– Они, говоря вашими приматскими терминами, принадлежат к другой филе.
– У меня такое впечатление, что не просто к филе, а к другому царству жизни. Нам известны животные, растения, грибы, простейшие, эукариоты. А эти, зинго, как я их называю…
– Они скорее к другому физическому классу принадлежат, – сказал Крутильщик. – Вы называете таких плазменниками. Но, будучи раздражены, они переходят в конденсированное состояние. Даже могут зависнуть подобно облакам жидкости.
– Раздражены?
– Не злите их.
– Значит, они ваши начальники?
– Это было бы не вполне точным определением.
– Вы работаете вместе?
– В одном из ваших старинных мест, Англии, бытовала поговорка: какой смысл покупать собаку, а потом лаять вместо нее?
Язык похож на надтреснутый котел, по которому мы выстукиваем мелодии, звучащие так, как будто они предназначены для танцев медведя, а мы бы хотели тронуть ими звезды.
Бет смотрела, как мимо проносятся серовато-зеленые горные массивы Чести. Небесная рыба без труда поднималась на значительную высоту, парила над облаками цвета слоновой кости, подобными сияющим эфирным блинчикам, уложенным стопками на противне. Животных здесь водилось мало. Некоторые напоминали воздушные шары, розовые, с плавниками, словно у рыб, шириной около метра, и дрейфовали парами. Ширококрылые чешуйчатые птицы держались ленивыми стаями и небесной рыбы избегали.
– Как вам удается забираться так высоко? – спросила Бет у капитана, которая остановилась рядом у наблюдательного пузыря.
На такой высоте кожица пузыря подвергалась воздействию меньших давлений и выступала дальше. Бет чудилось, что она сама невесома, точно странствующий вместе с воздушными течениями призрак.
Капитан крутила головой на поражающие воображение углы, следя за небесами. Руки, когда Анарок ими не пользовалась, висели вдоль тела.
– Наша добрая хозяйка, небесная рыба, просто генерирует больше питательного водорода. Так… – она взмахнула рукой, – раздувается ее обширное тело.
– А как зовется наша «хозяйка»?
– Она носит почетное и вполне заслуженное имя Покорительницы Облаков.
Капитан разговаривала текучим негромким голосом, но согласные произносила хлестко, жестко, и ее крупные глаза засветились гордостью при имени небесной рыбы. Бет с некоторым трудом заставляла себя не смотреть Анарок в рот.
С подъемом в верхние слои атмосферы небесная рыба стала сильнее напоминать воздушный шар, и Бет размышляла, как существу удается растягивать себя. Проходя по теплым телесным коридорам, она слышала стонущие и потрескивающие шумы: вероятно, сам скелет рыбы обладает эластичностью, но будто возмущается, меняя форму.
– Приближаемся к опытному Наблюдателю, – сказала капитан, указывая куда-то суставчатой рукой.
Бет взглянула: поблизости летал зинго, на вид более плотный, чем замеченные ранее.
– А за кем наблюдают они?
– За вами, незнакомыми чужаками. Я так подозреваю.
– А кто они такие?
– Мудрые порталы пребывающей Суммации.
Уклончивая манера капитана изъясняться, по ощущениям Бет, на что-то намекала. Речь Анарок отличалась от манеры Крутильщика: капитан неизменно вставляла характеризующее прилагательное перед существительными, дикция ее была плавной, выговор – мелодичным. Крутильщик подобной эмоциональной окраской пренебрегал, предпочитая хранить некоторую таинственность. Она нахмурилась. Капитан объяснила:
– Наш способ постижения вашей интригующей породы – наблюдение издалека. Те Крутильщики, как зовете вы этих пытливых созданий, относятся к более целеустремленной и инвазивной разновидности.
Голос Анарок стал сухим и мягким, как истертая кожа. Она отличалась от Крутильщика и физиологически, но не очень существенно. Бет подумала, что чужакам мужчины и женщины людей в практичной и строгой экспедиционной одежде тоже должны казаться похожими.
Поблизости одна из чешуйчатых птиц, парившая в одиночестве, внезапно нырнула к дирижаблеподобному существу. Широкие челюсти распахнулись, охватили круглую розовую тушу, и из рыбьей пасти с шипением вырвалась воздушная струя, конденсируясь в туман. Атака сдула внутренний мешок, но на этом всё – добыча ускользнула. Совершив хорошо различимый мощный глоток, птица воспарила и вернулась к стае.
