Глориаль полностью

Он выбрался из огромного здания с гудящей головой и в расстроенных чувствах.

– Почему эта штука здесь? – спросила его Бет, когда они с Крутильщиком приблизились.

– Где отряд? – отпарировал вопросом Клифф.

– Пока ты был внутри, – сказала Бет, – нас снова пришпилило.

– Меня тоже, – добавил Крутильщик. Он передернул руками, подняв все ладони над головой, и развел плечи. – Вероятно, сиятельный камень желает отдельно пообщаться с некоторыми.

– Что это, черт побери, такое? – огрызнулся Клифф.

Крутильщик смотрел на него без всякого выражения.

– Вы, люди, черпаете усладу в аналогиях. Позвольте мне сказать, что в моей голове некий суп для совместной трапезы зачерпывается двумя ложками. Первая: потребность понять друг друга. Вторая: потребность проинспектировать, в чем Инкреат весьма искусен.

– Не поняла, – сказала Бет.

– Медленный аспект мышления Инкреата постигает вашу сущность. И определяет ваше возможное место в нашей, как вы ее именуете, Паутине.

– Постойте, – Клифф озирался. – А где все?

Бет показала. Лицо ее казалось раздраженным и озадаченным. Он понял, что, какую бы форму ни принимали допросы Инкреата, это неприятно. Клифф пересчитал членов отряда:

– Двое отсутствуют.

– Они дальше.

– Там Папвилла и Джерамини, – резко ответила Бет. – Обе переводчицы и экспедиционные биологи.

– Их подвергли… субдукции.

– Чему?

Ничто больше не препятствовало их движениям. Отряд пошаркал прочь, все почему-то чувствовали глубокую усталость. Мир принимал прежний вид. Ощущение копающихся в мозгу Клиффа щупалец пропало. Он оглянулся: собор медленно таял, опускался, сливался с камнем. Инкреат, так назвал Крутильщик это существо. Бетонный разум?

– Конденсированная форма способна вместить гораздо больше разумов, чем в дикой природе, там, – сказал Крутильщик, помахивая несколькими руками над долиной, ныне отчетливо и ясно видной с вершины горы.

Но, когда команда обогнула очередной уступ сиятельного камня, в воздухе потянуло дымом. Низкий желтый туман завис над флуоресцентной скалой. Чернильно-синие швы заелозили в его разводах. Люди остановились и настороженно пригляделись.

Двигаться через туман удавалось, ориентируясь по янтарной светоносной ряби на медленно менявшем форму камне. Воздух был спертый, влажный, вонял гнилью, как на болоте. Клифф заметил впереди тело, лежащее на спине: руки и ноги раскинуты вдоль тропы. Джерамини сковало трупное окоченение.

– Она мертва! – вскрикнула Бет.

– Как долго мы там проторчали? – требовательно спросил Клифф.

– Половину одного из ваших дней, – ровным голосом ответил Крутильщик.

– Но… – Клифф вспомнил собор, колокольный звон. – По ощущениям было не так… долго.

– Инкреат заключил каждого из вас в особое состояние. Исследуя вас, он настроил ваши субъективные внутренние ритмы на определенную скорость. Ему любы медленные телесные мелодии. Ваши, судя по всему, он счел нужным замедлить в особенности, изучая реакцию на величественную постройку. Я надеюсь, вы по достоинству оценили изысканные родовые муки, какие претерпела ткань Инкреата, развлекая и оценивая ваши естества.

Бет крутанулась и наскочила на чужака:

– Оно убило Джерамини! Она была лучшей…

– Без сомнения, Инкреат ее в некотором смысле сохранил, – сказал Крутильщик, опустив брови в вероятной попытке нахмуриться.

Получилось у него скорей нечто вроде парной усмешки над глазами.

– Сохранил?! Она погибла.

– В некотором смысле. Вам это станет понятней, когда мы познакомимся с иными проявлениями жизни на двойной нашей планете, на многочисленных наших уровнях, во множестве провинций.

Клифф положил руку на плечо Бет и шепнул:

– Давай позаботимся о ней.

Бет кивнула, прикусив губу. Ей изменили слова.

Кожа Джерамини приобрела мрачный темный оттенок. Тело ее раздулось так, что экспедиционный комбинезон стал похож на воздушный шарик. Или нафаршированную сосиску, подумалось Клиффу. Язык тоже напоминал сосиску, раздувшийся, выдавленный наружу между желтеющими зубами. Глаза неестественно распахнулись, словно в шоке. В глазницах с жужжанием роились муравьеподобные мошки.

Бет застыла на месте, дрожа и глядя в пространство. Клифф шагнул вперед и просунул руку под тело.

– Нужно ее похоронить, – едва выдавил он.

Он ощупал кожу туго раздувшегося тела сквозь ткань. Холодную, губчатую, склизкую. Было похоже, что Джерамини мертва уже давно.

Он огляделся.

– Помогите мне кто-нибудь ее перенести.

Вивьен шагнула вперед с флягой.

– Рот сполосни.

– Я… Я…

– Запах на некоторое время отвадит.

Только в это мгновение он почувствовал цепкий кисловатый запах. Ополоснул рот водой и выплюнул. Вивьен взяла труп за ноги и двинулась вместе с Клиффом вниз по склону. На ее руках виднелись странные ожоги, словно по запястьям разряд прошел.

– Что случилось? – спросил Клифф.

– Почувствовала, как вверх по моим ботинкам ток бежит, и подпрыгнула, – сказала Вивьен. – Это разорвало цепь. В рубашке родилась. Но ожоги на руках остались.

Несколькими шагами дальше снова стал ощутим запах болотной гнили, приносимый желтым туманом. Клифф перенес на себя большую часть тяжести, спускаясь впереди по склону.