Глориаль полностью

Поэтому Папвиллу он заметил первым. Она свернулась в позе эмбриона на боку, похожая скорей на кучу углей в форме человека, чем на реальную фигуру. Ее сожгло дочерна, до хрустящей корочки.

Он избегал смотреть в лица спутникам, пока копали две могилы. С этими двумя женщинами он успел перекинуться парой слов, но дни накануне и во время экспедиции выдались хлопотные, и времени познакомиться ближе не осталось. Теперь он никогда не узнает, откуда у них такие интересные акценты, какое прошлое, какие запутанные тропы привели их в космос и под свет иного солнца. Он старался думать об этом, чтобы не поддаться припадку гнева. Бет, судя по всему, занималась тем же.

Она встала над могилами: каждая отмечена импровизированным надгробием. Бет дрожала, как тростник, речь получилась сдавленной. Потом команда двинулась обратно к месту высадки из небесной рыбы. Крутильщику хватило ума держаться на расстоянии и шмыгнуть в небесную рыбу, не оглядываясь на людей.

Отряд еле плелся, со всех градом лил пот, мысли путались, накатывала подлинная усталость, которую Клифф только начинал осознавать. Они волочили ноги, понурив головы и чуть шевеля языками.

Клифф никогда не причислял себя к полувоенным типам, которых первыми отбирали для космических полетов, тем, у кого устав от зубов отскакивал и сапоги были всегда начищены до блеска. Но сейчас мысленно благодарил Бет за молчаливую дисциплину в отряде, например, во время спуска.

Когда команда входила в теплое влажное нутро небесной рыбы, Бет обратилась к нему с одной из бронебойных своих фраз: минимум шума, максимум эффекта по прибытии, всегда шепотом:

– Нам нужно избавиться от Крутильщика.

Он кивнул. Потом вошел в теплые телесные коридоры небесной рыбы. Ему требовалось время. У него спина перекосилась от марш-бросков по выгибающейся скале. Планом действий займется завтра. Если завтрашний день наступит.

Как только они оказались внутри небесной рыбы, Бет отвела Клиффа в сторонку. Отыскав маленький альков, быстро заговорила с ним:

– Пожалуйста, будь со мной откровенен не как муж, а как член команды. Мои лидерские качества и вправду скверные?

– Нет. – Он говорил низким, бесстрастным голосом. – Нас тренировали как дипломатов и ученых-исследователей, а не как бойцов.

Бет гневно помотала головой, хотя Клифф понимал, что сердится она на себя, а не на него.

– На «Искательнице» все, блин, знали, что сигналы глорианцев противоречивы, чтобы не сказать – неприветливы.

– Они пытались отвадить Чашу, а не «Искательницу солнц».

– Ну и что? Разве не стоило нам прихватить более мощное оружие и изготовиться стрелять, как только ступим на поверхность?

– Нам навстречу выслали Крутильщика. Он не предупредил.

– Да, и подозрительно, что Крутильщик раньше не появился. Довольно зловещее обстоятельство.

– Возможно. Он ведь инопланетянин.

– А я позволила втянуть себя в болтологию с Крутильщиком.

– Угу, но ты же у нас тут главная, на тебя и возложена ответственность их понять и всё такое…

– Но этот полуфилософский трёп о земных обычаях и всём прочем отвлекал нас в моменты, когда команде стоило бы сфокусироваться на окружающей среде и держать оружие на изготовку.

Клифф чувствовал, что копившееся в ней долгими днями напряжение готово выплеснуться. У нее имелась привычка сдерживаться слишком долго. Он медленно отозвался:

– Послушай, Крутильщик, несомненно, понимает, что здесь смертельно опасно. Но ничего не делает, чтобы предостеречь нас. Я только одно могу предположить: это какой-то странный тест.

– Будь я сильнее как лидер группы…

– Крутильщик предельно равнодушен к смерти. В этом ключ.

Бет закусила губу, потом стиснула зубы.

– Мне это ненавистно.

– Я позову еще кое-кого.

Спустя несколько мгновений Клифф взялся наблюдать, как Бет открывает собрание.

– Послушайте, – заявила она, – я тут думала, думала и придумала: нужно нам как-то избавиться от этого снисходительного чужачилы.

– И как? – поинтересовалась Вивьен.

Она приложила к рукам мазь, провела какую-то диагностику, потом подготовила компрессы. Ожоги продолжали ныть, но Вивьен хотя бы могла двигаться.

Группа забилась в каюту – кармашек плоти небесной рыбы в ответвлении главного коридора. Стены пульсировали в медленном ритме, живой аэролет натужно удалялся от горы. Сквозь стены и пол доносились неторопливые щелчки, посвистывания, пощелкивания – по-своему жутковато-меланхоличная трудовая песнь огромной небесной твари. Задувал теплый ветерок внутренней энергии.

Вопрос Вивьен заставил всех поразмыслить. Наконец Эшли Траст сказал:

– Да, как? В том-то и загвоздка. Крутильщик, судя по всему, наш связной, но он нас заводит в одну коварную засаду за другой. Гребаные огнезадые драконы, плотоядные кенгуру, а теперь этот странный разумный камень – Инкреат, как он его назвал. Крутильщик нас выводит из одной ловушки лишь затем, чтобы мы попались в следующую.