И никто друг друга не ненавидит, зла не держит, просто в моменте разрядились. В таком же моменте, как и прозвища. Все мы просолены – не чувствуем боли и обиды, всё это где-то бродит под соляной коростой. И никто не вспомнит про это происшествие, да и происшествия никакого не было, только на прочность друг друга проверили, убедились, что всё на месте.
У нашего комбата есть одно хорошо известное нам выражение – «Ближайший берег под нами». Он достаточно часто говорит его, заступая на вахту. В этом есть и географическая правда – до базы на берегу сотни миль, а до дна морского несколько сотен метров, может быть, пара километров. Интересно, почему расстояние до берега измеряется в милях, а глубина измеряется в метрах? Как-то не совсем в одной системе измерений, хотя должно быть в одной. Хоть кто-то задавался этим вопросом? Сергей Васильевич всегда говорит это выражение, когда речь заходит о борьбе за живучесть, аварийных ситуациях на флоте. И смыл этого выражения прост – если что-то случится, то все мы на берегу окажемся. На том, который ближе. Воды вокруг нас ледяные – за бортом температура воды на глубине минус 2 градуса по Цельсию. Никто о нашем месторасположении не знает. Костюмы наши могут сдержать напор холода от силы пару часов, а потом тела остынут. За эти пару часов никто не доберётся до терпящих бедствие. Наши жизни в наших руках. И в наших руках и останутся. И это не пессимизм, а реализм. Тонкие стальные стены и наши крепкие морские души сдерживают ледяной напор, лёгким движением мысли, жёстким юмором и самоиронией. А как иначе? Не надо врать самим себе, надо трезво оценивать собственные возможности и варианты развития событий. Инстинкт самосохранения не позволит сдаться без боя, до последнего вдоха будем жизни свои удерживать внутри покрытой соляной коростой души. Без вариантов.
Этот ближайший берег молчит где-то там в глубине, пролетают над ним рыбы, дельфины, тюлени, касатки. Мы в своём прочном корпусе тоже пролетаем над ним. С этого берега наверняка не видно ничего, возможно, только силуэты непонятные. На этом берегу всегда темно, солнца не видно, тепла не чувствуется, вдохнуть поглубже не хочется. С этого берега не машет никто платочком, не смотрит напряжённо вдаль, выискивая знакомые силуэты. И прилечь не приляжешь в поле на траву, не присядешь где-то на возвышенности, не задумаешься о жизни, глядя вверх. Этот берег не для всех. Для нас он может быть только последним пристанищем, скорбной обителью. На самом деле, я не задумываюсь о том, на какой глубине мы сейчас находимся, какая ещё глубина под нами, какое расстояние до родной базы. Потому что какой смысл? Его нет, мысли бесполезные. Этим выражением только непосвящённых можно пугать, а посвящённых только раздражать. А комбат всегда скалится, когда говорит это выражение.
Я сегодня странно проснулся ночью в 2:30 на вахту. Мне показалось, что уже утро. Здесь легко поменять местами ночь и день – солнца нет, свет всегда одинаковый. Никто же на ночь не делает каких-то сумерек на корабле, свет дневного освещения остаётся дневным на протяжении всего похода. Нет света ночного освещения на корабле, и ламп таких нет, которые не светом светили, а сумерками или тьмой. Меня разбудили, а я думаю, что сейчас буду завтракать – достану овсяную кашу в пакетиках, заварю её, достану сырокопчёную колбасу, которую взял в базе и храню в трюмном ящике, принося понемногу в каюту, пряча за обшивку на кабель-трассах, потому что там тоже прохладно, возьму на камбузе хлеб. Хлеб сейчас только спиртовой, но он мне больше нравится – его только выпарят, как будто только испекли, корочка хрустящая, внутри мягкий. И буду завтракать-обедать в каюте кашей овсяной с бутербродами, запивая чаем. На обед мало кто ходит, поэтому коки готовят всё время что-то невкусное из-за небольшой аудитории. Какую-нибудь перловку и суп луковый. Если голод прижмёт и это буду есть, но он пока не прижал.
И все эти мысли промелькнули пока один раз моргнул глазами. Встал на холодную палубу, натянул рабочее платье, умылся, вышел в отсек, только тогда понял, взглянув на часы, что время только 2:41, что никакого завтрака сейчас не будет, что хотел сходить к Иванычу, взять ключ от душевой и помыться. Странное ощущение – похожее на разочарование от напрасного ожидания, которое закончилось лопнувшим мыльным пузырём. И ещё чувство будто обманули, что дней не стало меньше до прихода в базу, что время отскочило назад, словно от брызг из-под колёс пролетевшего мимо автомобиля. Впереди ещё долгие дни, даже не знаю сколько, не хочется об этом думать.
