Мы всегда надеемся на чудо и считаем, что смерть проходит мимо, забирая кого-то другого, но не нас. Мы неосознанно думаем, что бессмертны, что нам всё нипочём. Но наши жизни хрупки, как алюминиевая банка под многотонным прессом – она остаётся незамеченной, когда пресс сдавливает её. И Глубина на нас смотрит, как на детей, которые на детской площадке пытаются быть серьёзными, стараются изобразить взрослых, оставаясь при этом детьми и лепя фигурки из песка. Пожалуйста, не суди нас строго, мы же так часто заигрываемся. Мы хотим быть героями! Нашему обществу нужны герои. И самое сложное находить героев в такое время, когда не происходит ничего героического. Мы живём в мирное время, где нет войн, нет невероятных открытий, нет неординарных событий. Но людям нужны герои. И государство, общество, соотечественники всегда находят героя. Как говорят некоторые люди в погонах – звезда найдёт своего героя.
Мы когда-то участвовали в уникальном мероприятии – произвели успешную ракетную стрельбу, уникальность этой стрельбы была в том, что именно такую стрельбу не выполняли около 15 лет. На всю ракетную боевую часть были выписаны медали. Но эти медали не дошли до нас, где-то осели, легли кому-то на парадную тужурку.
Я слышал как-то от отца:
– Если увидишь военного с целым иконостасом на груди, то варианта всего два – или это ветеран Великой отечественной войны, или кадровый служащий, – и он улыбался сквозь усы.
Даже у нашего командира экипажа плашка с медалями скромна до безобразия.
Но стране нужны герои, страна их назначает.
Я всегда боялся армии потому, что думал, что не справлюсь. Попав в вооружённые силы, понял, что вариантов, кроме как идти вперёд попросту нет. Нужно всегда идти и делать, не останавливаться не сдаваться. Глубина в это время снова слушает, как я вывожу эти буквы, как шевелю в голове своими мыслями, как перемещаюсь по стальной палубе, покрытой линолеумом. Паранойя? Нет. Всего лишь одушевление. Она многих сводит с ума. Здесь нет никакого высшего командования, здесь только наш экипаж, добровольно заключённый в стальной корпус подводной лодки. Здесь только мы, сжатые давлением морской воды. Вокруг только тьма и холод, глубина где-то под ногами. Никто не знает, где мы находимся – в этом весь смысл автономки. Мы наедине с самими собой и обжигающим холодом воды.
Глубина?
Ты с нами уже больше двух месяцев без перерыва.
Глубина?
Когда-нибудь ты должна ответить. Но очень не хотелось бы, чтобы ты отвечала, потому что тогда станет понятно, что нашему здравомыслию пришёл конец.
Или только я чувствую глубину?
Уже послезавтра мы будем дома. Не все, конечно, пойдут именно в свои квартиры, к своим семьям, но все ощутят твёрдую землю под своими ногами. И дующий в лицо ветер. Знаете, как встречают из дальнего похода подводников? О, это интересное мероприятие. На причале собирается вся дивизия – все присутствующие экипажи, стоит оркестр, они вроде играют «Прощание Славянки», никогда не запоминал, на территорию войсковой части разрешают прийти родственникам, поэтому к чёрному цвету военной формы, поделённой на квадраты и прямоугольники добавляется пёстрая толпа с реющими над ней разноцветными шариками. Подводная лодка причаливает, швартовые команды в ярких оранжевых жилетах быстро и крепко привязывают борт стальными тросами к кнехтам на причале, экипаж строится отдельным прямоугольником, но не чёрного, а синего цвета, потому что никто не надевает выходную форму. Экипаж приветствует командующий Подводными Силами, вручается жареный поросёнок на подносе – эта традиция ещё со времён Великой Отечественной войны, поросла уже притчами, былинами и байками, истинные корни тяжело уже отыскать в толще лет, но основная причина в том, что всегда встречали победу подводников жареным поросёнком. В нынешнее безвоенное время возвращение с боевой службы можно считать победой, поэтому встречают с поросёнком. После торжественно отгремевшей музыки оркестра, речи командования, чёрные квадраты и прямоугольники распадаются, смешиваются с пришедшим экипажем в синем и пёстрой гражданской толпой. Все друг друга приветствуют, обнимаются, хлопают по спинам, шепчут что-то на ухо, громко говорят, стоя рядом, молча смотрят в глаза.
И нас ждёт то же самое послезавтра.
