– Испортишь свое здоровье. Зачем тебе столько работать? Не то чтобы я хочу, чтобы ты не работала, но все же… Нельзя ли чуть меньше работать?
Сэ не сказал: «Меньше работай!», а сказал:
– Нельзя ли чуть меньше работать?
Ынсо, не зная, что ответить на вопрос, который Сэ уже не раз задавал ей, невнятно пробормотала:
– Еще не время… – сказав, тут же переспросила саму себя: «Время? Какое еще время?»
– Ты бы хоть завтракал перед работой… А то так, на голодный желудок… Даже к молоку не прикоснулся…
– Не стоит заботиться о моей еде. Мне хватает того, что каждое утро я вижу тебя рядом с собой, этого достаточно, чтобы не ощущать голода.
Они сели на скамью около скульптуры школьницы, они частенько присаживались здесь, когда Ынсо приносила обед на работу Сэ.
Она посмотрела на Сэ, и в глаза бросилась небритая щетина. «Побрился бы», – хотела сказать она, но сказала совсем не то:
– Не хочешь ли ты оставить школу и снова начать рисовать?
Молчание.
– А?
– Я… – Сэ опять остановился на полуслове.
– Что «я»?
– Я не верю…
«Не верю?» В груди Ынсо что-то оборвалось, она сконфузилась. Заметив эту перемену, Сэ загрустил: «Странно, но она стала все воспринимать в свой адрес, даже когда говорят вовсе не про нее».
– Я хотел сказать, что не верю в самого себя. Мне страшно. В школе интересно. Здесь все получается – от детей я сам учусь. Они еще такие маленькие, но в них столько желаний, что мне становится завидно. А я, даже если у меня появляются какие-то желания, я так легко их теряю…
Из какого-то класса до их слуха донесся громкий смех. Ынсо с грустью вспомнила свои школьные годы. Она повернула голову в ту сторону, откуда доносился смех, и вскользь заметила на ботинках Сэ толстый слой пыли.
– Завтра я побрею тебя и почищу твои ботинки.
– Побреешь?
– А что?
Сэ засмеялся вместо ответа.
– А что? Это же не как раньше брились опасной бритвой. Сейчас побриться пара пустяков. Что, не хочешь?
– Да нет… Просто удивился, с чего это ты так внезапно захотела меня побрить да еще и почистить ботинки.
– Да ты посмотри на себя… Любой человек, глядя на твою колючую щетину, захотел бы тебя побрить. А ботинки-то?! Ты только посмотри!
– Вот видишь, ты совсем не уделяешь мне времени.
Внезапно Ынсо вспомнила закрытую на ключ мастерскую Сэ; она уже давно не слышала от Сэ, чтобы он ходил в мастерскую, приходилось только предполагать, что он просто не говорит об этом и ходит туда один.
– Сегодня мы записываем передачу «Как живет этот человек», над которой работали целый месяц. Мне только надо продублировать ее, и все, больше работы не будет. Вчера ночью я заканчивала сценарий, вот и просидела допоздна. Поэтому до следующей передачи у меня будет много свободного времени. Смогу навести порядок и в твоей мастерской.
На противоположную сторону стадиона вошла группа школьниц, распевая песню: «Там, где плывут облака… Там в далекой дали…» Ынсо подхватила: «Течет моя душа…» – а Сэ принялся отбивать ритм по коробке с обедом.
Школьницы заметили их и зашушукались: «Учитель». Под ревнивыми взглядами школьниц, смотрящих на них исподлобья, Ынсо почувствовала себя неуютно и поднялась со скамьи:
– Я пойду.
Но Сэ схватил ее за запястье:
– Ынсо!
В прямом взгляде Ынсо он прочитал:
«Что?»
И он также молча ответил:
«Ничего».
– Что ты хотел сказать? – спросила Ынсо.
Сэ, не отвечая, смотрел на цветочные клумбы с желтыми подсолнухами, которые росли вокруг них.
– Мне тоже надо идти, – только и произнес Сэ. Он выпустил руку Ынсо, встал и пошел в сторону школьных ворот, обгоняя ее. Вдруг, будто в никуда, он пробормотал:
– Не могла бы ты меньше трудиться? Может, тебе работать только на телевидении? Или как раньше – только на радио? А?
Молчание.
Ынсо не ответила, и он, помешкав, улыбнулся:
– Просто я вижу, что тебе тяжело.
Сэ подавил смущение и носком ботинка поддал подвернувшийся под ноги камушек. С одной стороны, он видел, что Ынсо на самом деле тяжело, и хотел, чтобы она меньше работала, а с другой – Сэ понимал ее: погружаясь в работу с головой, чувствуешь себя лучше. Но легче от этого ему не становилось.
Что же тревожило Ынсо? Она только с виду казалась спокойной – будто бы вся в работе, но в ее глазах мелькало беспокойство.
– Мне это интересно.
– Ну, тогда ладно, – ответил на это Сэ.
Пожилой вахтер высунулся наполовину из открытого окна своей кабинки и громко произнес вслед Ынсо:
– Приходите еще!
Сэ кивнул ему головой, а Ынсо никак не от-реагировала.
– Ладно, возвращайся в класс.
– Я посмотрю, как ты будешь уезжать, и пойду.
– Не надо, иди.
Хотя она и просила, Сэ не сразу вернулся в школу. Сначала он проводил Ынсо до места стоянки и все-таки подождал, пока она уедет.
Когда она приехала на работу, на парковке телерадиостанции не было свободного места, и ей пришлось оставить машину на площади между зданиями. На площади тоже было много машин – их с каждым днем становилось все больше и больше. Поглядывая на часы, она торопливо направилась к телерадиостанции, но услышала знакомую песню и обернулась на звук.
