– А, молодая поросль, что на себя удар принимаешь, герой? Уже не выйдет, слишком много, помимо тебя накукарекали. Вон, Будасси – твой начальник куда смотрел? вон, Афанасьев – всё бегал, кричал, что молодёжь надо поддерживать, вот я, – Усов потыкал себя в грудь большим пальцем, – выбивал эти платформы в министерстве. Что всех под статью? А кто работать будет? – Усов, выкатив глаза, пялился на Будасси.
Тот ответил твёрдым голосом.
– Техника – дело непростое, она от одних только лозунгов не работает. Да, попробовали… да, не получилось.
– Ты, Будасси, не очень-то… не зарывайся, А то наговоришь на статью. Тем более, что ты вроде против этих платформ был, – Усов резко открыл свою чёрную папку и вытащил лист бумаги, исписанный мелким почерком, – зато вот, мы тут с Макаровым на тебя бумажки рассматривали, вероятно, от твоего знакомого. Теперь и ты почитай!
Будасси уткнулся в текст. Сначала лицо было серьёзным, потом скулы постепенно расслабились и, вскоре, усмешка завершила знакомство с документом.
– Да, помню, этот несчастный, с дурацким предложением о научном подходе к раздаче лопат. С каких это пор третий отдел о зеках так заботится? – Будасси откинулся на спинку стула, посмотрел на Макарова, – А что же третий отдел не рассматривает предложение другого зека… про отхожие места на трассе? Ведь, действительно, не хватает – по одной яме на два километра – люди не успевают добегать. Вот, вчера наблюдал. Парню с животом тяжко было… Так отошёл к колючке – куст единственный там остался. Так попка с вышки огонь открыл. Парень с голой задницей бегал… бежит – а из под него валится, вот потеха для всех.
Макаров не выдержал.
– Александр Владимирович, вы тут цирк не устраивайте. Вы же знаете, заключенным нельзя подходить к периметру.
– Ну, так и я о заботе, – Будасси тоже резко отреагировал, – а что касается этой писульки, то пускай ваш рационализатор где-нибудь там ковыряется и не лезет с ахинеей… лопаты он видите ли изучает. Вы в курсе, что он лопату в руках ни разу не держал?
– М-мм… – Усов прервал перепалку, – Николай Владимирович, возьмите эту докладную, давайте как-нибудь отпишем. Действительно, не до этого.
– Да я уже понял, – Макаров вложил бумажку в свою папку.
– Так, Александр Владимирович, на язык вы ядовитый, а как же быть с разгрузкой грунта? – Усов успокоился.
– Есть мыслишки, – Будасси потёр подбородок.
– Ну, пока мыслишь… Афанасьев, снимай часть людей с забоев и на разгрузку, – Усов смотрел на готового возразить Афанасьева, – Что не хватает людей? А нахрена на высоком совещании говорил, что людей хватает, что у нас теперь механизация всё решит.
Будасси теперь потирал подушечками пальцев лоб.
– Ладно, давайте заканчивать, – Усов поднялся, с шумом отодвинул стул, – Афанасьев, сейчас поедешь со мной в Москву.
Виктор, понурив голову, выходил из комнаты последним. Перед ним шёпотом переговаривались двое распорядителей работ по забоям.
– А нас-то зачем позвали на этот разнос?
– Наверное, чтобы и мы не расслаблялись.
– Но, этот Усов нас даже не знает.
– Так, правильно, это мы должны его знать.
– А кто он?
– Да чёрт его знает, их так много… этих… с ромбами.
5
– Во-о-т, вижу… то самое, знаменитое строение, о котором весь Беломорстрой говорил. Дворянские корни в тебе неискоренимы, – Ананьев смотрел на основательный дом и дружески похлопывал Будасси по плечу.
Нижний этаж с тремя крыльцами по разные стороны света и маленькими пристройками подсобных помещений, казался неприметным под нависшим над ним широким балконом по всему периметру второго этажа. Деревянные опоры-колонны, стилизованные под дворцовый декор, придавали строению монументальный вид, а изящные перила балкона, опирающиеся на пузатые балясины, смотрелись вызывающе зажиточно. Под многоярусной крышей, в мансардах, скрывались небольшие комнатки, отчего навскидку было трудно определить этажность дома.
– Да-а, – Будасси, не без удовлетворения, наблюдал за реакцией Ананьева, – два месяца назад перевезли из Повенца.
– Поверить трудно. Простые срубы перетаскиваем – это ладно, но такую громадину.
– Отработанная технология. После перевозки огромного клуба с Медгоры в Дмитров, всё остальное разбирают и собирают без проблем. Лиственница – дерево добротное.
Две белокурые девочки-близняшки, лет пяти, выбежали навстречу.
– Вот, познакомься, мои два бриллианта… – не успел Будасси закончить фразу, как девочки обхватили ноги Будасси, – ну, ну, полегче, с ног сшибёте, – смеясь, поднял и поцеловал сначала одну, потом другую.
Девочки недоверчиво посматривали на Ананьева. Которая посмелее с гордостью заявила: "А наш папа делает, чтобы Волга к Москве повернула!"
Будасси рассмеялся, взъерошил ей волосы: " Дядя тоже наш канал строит".
Девочка смутилась: "А почему дядя такой старый?"
Ананьев расхохотался: "Устами младенца…"
– Хозяйка, принимай гостя, – Будасси махнул рукой жене, показавшейся на балконе,– организуй что-нибудь поесть. Нам с Александром Георгиевичем надо обсудить производственные проблемы.
– Вовремя, как знали, борщ недавно сварила, мы с девочками уже отобедали.
