Климов прошел по расчищенному над обрывом раскопу к столпившейся вокруг какого-то предмета группе. Одного взгляда было достаточно, чтобы узнать в предмете керамический сосуд с узким горлышком. Сосуд был тяжелым. Не похоже, что он набит серой породой культурного слоя. Осторожно расковыряв пробку из уплотнившейся за многие века породы, он тряхнул сосуд и оттуда выкатился золотистый кругляш.
— Что это? — поднял кругляш Варварин.
У Эдуарда от волнения задрожали руки. Он взял кругляш и, не веря самому себе, прошептал:
— Монета. Нет, вы понимаете, монета! Ура!
Басовитый голос Климова сорвался на фальцет.
— Может быть, ты все-таки разъяснишь нам, не посвященным в тайны твоей археологии, чем вызвана столь бурная радость? — улыбаясь, спросил Седельников.
— Да ведь это монета! удивился Климов.— Да еще золотая.
— Ну и что?
— Значит, ранний период развития цивилизации. Докоммунистический век, точнее, даже докапиталистический! Может быть, рабовладельческий. Понятно?
— Не очень,— признался Седельников.
— Видишь ли, Володя, каждая эпоха характеризуется своими особенностями. Докоммунистический период характеризуется наличием денег. Знаешь, что такое деньги?
— Смутно. Это то, что давали взамен вещей?
— Вот именно. Деньги способствовали перераспределению продуктов труда в обществе путем так называемой торговли. Причем в капиталистический век они были бумажными, а в более ранние периоды — металлическими, главным образом золотыми и серебряными. На них чеканились определенные знаки, чаще какие-нибудь правители. Вот и на этой монете вы видите силуэт. То, что монета не совсем круглая, свидетельствует о крайне примитивном методе их чеканки ручным способом. Вот поэтому я и высказал предположение, что они скорее всего относятся к рабовладельческому периоду.
Никишин потряс кувшин, но из сцементированной от долгого лежания массы не отделилось больше ни одной частицы.
— Продолжим работу,— забирая клад, сказал археолог.— Монеты извлечем после, в более благоприятной обстановке.
Раскопки продолжались медленно, и Климов сожалел, что не захватил с собой ни одного кибера, хотя в запасниках корабля их было целых четыре. Он попросил дежурного собрать их и, если появится эквиплан, прислать с ним хотя бы парочку.
Через час Геннадий Петрович Манаев, дежуривший в это время на корабле, сообщил, что кибернетик Майя Владимировна Гринько, занята отладкой на стройке, но монтировать археологических киберов взялась радиоэлектроник Лада Борисовна Панаева, и что он обещает проследить, чтобы готовые киберы были доставлены Климову с первым же рейсом эквиплана.
— Эй, хозяин! Принимай гостей!
Байдарин поднял голову и увидел через окно целую толпу народа. Он опрометью выскочил на крыльцо.
— Каким ветром вас сюда занесло? — пожимая руки друзьям, спросил метеоролог.
— Попутным, Сереженька, попутным! — похлопал его по плечу Ананьин.— Гляди, целая бригада. Вся смена, можно сказать. Сутки добирались со стройки. Пришлось по пути кое-где дорогу пробивать, но мы строители. Дело привычное.
— Проходите, товарищи. Может быть, кто-нибудь помыться хочет с дороги?
— Женщины, как? — обернулся биохимик Журавлев к самой молодой из них, Жанне Брагинской.
— Еще как! — ответила за нее Марина.— Пошли, девочки. И, во избежание эксцессов, мужчины пусть подышат пока свежим воздухом.
— Годится,— утвердил Ананьин.— Пойдем, Сереженька, посмотрим твое огородное хозяйство. Секвойи-то взошли?
— Нет.
— И у меня нет. Ни на участке, ни в оранжерее на корабле. Не знаю, чего им еще нужно. Ты понаблюдай. По-видимому, это реликты. Больше нигде не растут. Специально просмотрел стереоснимки по всему материку. Смотри, чтобы больше ни одного дерева. Потомки нам не простят, да и аборигены тоже. Кстати, Климов дает всем начальные уроки местного наречия. Тебе это особенно необходимо. Правда, словарный запас далеко еще не полный, но уже объясниться можно. Бывают они у тебя?
— Не часто. Обычно стараются обойти стороной.
Они прошли на участок. Огород представлял жалкое зрелище. Несмотря на тщательность ухода, земные растения неуютно чувствовали себя в новых условиях на чужой почве.
— Взошло не больше десяти процентов,— вздохнул Байдарин.— Да и они растут еле-еле.
— Скверно, Сереженька. Может быть, микрофлора? Как ты думаешь, Володя? — обратился Ананьин к Журавлеву.— Это по твоей части.
Биохимик, занимавшийся по совместительству микробиологией, покачал головой.
— Я бы сказал, что здешняя микрофлора не слишком отличается от земной. Разве что большей бедностью видов. Но те же комплексы аэробных и анаэробных. Не знаю, Анатолий, что и сказать.
Он сорвал листок картофеля, пораженного охристыми пятнами.
— Микроэлементы давал?
— Все в норме, Володя. И микроэлементы, и стимуляторы роста.
