Попытавшийся вскарабкаться по мне дракончик отвлек меня от собственных мыслей. Пришлось, в целях сохранения целостности рубахи, подхватить зверя и положить его себе на плечи, где ему так полюбилось находиться.
Оставалось надеяться, что, когда он станет больше, у него получится избавиться от этой привычки. Иначе, боюсь, мои «хрупкие» плечи не выдержат такой нагрузки.
— Да уж, не так я себе представлял становление родителем, — усмехнувшись, пробормотал я, погладив пальцем начавшего дремать дракончика. — Но раз уж я теперь отец-одиночка, надо бы тебе имя дать.
Не знаю, понял он меня или его что-то заинтересовало в моей интонации, но маленький ящер тут же встрепенулся. Его кроваво-красные глаза, так ярко выделяющиеся на черной мордочке, с ожиданием смотрели на меня.
Я же глубоко задумался над тем, какое имя стоит дать этому будущему властелину неба. Отчего-то в голове вновь всплыл образ, что я видел во время ритуала — гигантских размеров дракон с черной чешуей, которая словно поглощает свет, и ярко красными глазами. Но теперь, помимо образа, в голове всплыло еще и имя:
— Антарас, — тихо и на автомате прошептал я, после чего посмотрел на дракона.
Ответом мне стали радостный не то рык, не то визг и оскаленная морда.
***
Интерлюдия. Красный Замок.
Джейхейрис II Таргариен.
В Богороще, как всегда, было тихо. Неудивительно, учитывая уединенность этого места. Небольшой участок внутреннего двора Красного замка, обнесенный стенами, не пользовался популярностью среди обитателей замка.
Для меня же Богороща стала тем местом, где я могу побыть наедине с собственными мыслями, будучи уверенным, что здесь меня никто не побеспокоит без острой нужны. В конце концов, здесь всегда можно провести уединенную встречу, которую небезопасно проводить в замке. Все же, в нем полно лишних глаз и ушей. Они есть даже у стен этого построенного на крови замка, ведь Красным он зовется не только из-за цвета камня.
В этот раз я вновь оказался здесь, чтобы привести мысли в порядок. Оставив у входа в Богорощу королевских гвардейцев, приставленных ко мне, я устроился поудобнее у самых корней чардрева. Мысли сами собой вернулись к тому, что происходит на просторах Семи королевств. И стоит заметить, что сложившаяся ситуация далека даже от «приемлемой», и она только ухудшалась.
Бездействовавшие до сего момента сторонники Блэкфаеров вновь подняли свои головы. И что делает король, чтобы не усугубить ситуацию? Ничего. Прячется в Летнем замке и медленно сходит с ума. Как столь достойный правитель мог докатиться до подобного? Оставить страну на растерзание вассалам и врагам.
И, как на зло, у меня нет всей полноты власти, чтобы как-то повлиять на происходящее. Никто не будет слушать пока еще не коронованного принца. А начинать Игру против отца, чтобы взойти на престол, не дожидаясь смерти короля или же наоборот ускорив ее, я не мог себе позволить. Если не из моральных соображений, так, как минимум, потому что это еще больше усугубит и без того шаткую ситуацию в Вестеросе.
Все эти удачно складывающиеся обстоятельства идут на руку Блекфаерам, и они, или их советники, грамотно этим пользуются. Они активно переманивают все больше людей на свою сторону. Да, конечно, это не более, чем мелкие дворяне, и пока к ним не присоединился ни один из значимых родов. Но ведь прецедент есть, а значит это только вопрос времени, когда кто-нибудь из знаменосцев, или вовсе из Хранителей, переметнется на сторону врага. Этого ни в коем случае нельзя допустить, но пока у меня нет возможности как-то повлиять на ход назревающего восстания.
Блэкфаеры же не останавливаются на достигнутом. Они планомерно перетягивают все больше сил на Ступени. Спорные земли уже под их полным контролем, как и Тирош. Сопротивляется пока только Мирр, но и то потому, что ему не было уделено достаточно внимания. Еще немного, и силы этих бастардов высадятся на берегах Дорна, что приведет к полномасштабной войне.
— А ведь скольких проблем можно было избежать, — тихо проговорил я, прикрыв глаза и откинувшись на ствол чардрева, — если бы Эйгон Недостойный не узаконил бы своих бастардов.
— Или же вовсе удержал бы свой член в штанах и не наплодил бы столько ублюдков, — внезапно раздался рядом со мной знакомый веселый голос, который заставил меня резко открыть глаза.
Надо мной нависала массивная фигура Дункана, моего старшего брата. Он, в своем обыкновении, был весел, несмотря на все проблемы, что заставляло меня в какой-то степени завидовать ему.
— Здравствуй, брат, — спокойно поздоровался я. — Не думал, что ты сможешь меня здесь найти.
— Брось, Джей, — усмехнулся он, присаживаясь рядом со мной. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не понять, где именно ты ищешь уединения.
