Окрестности были подёрнуты мутной дымкой ночи, медленно надвигавшейся на деревушку; покалывая кожу, дул леденящий ветер. Несмотря на то, что силуэты деревьев, тяжело склонивших свои корявые ветви над узенькой тропкой, обретали в тумане некую таинственность, присущую всему, обитающему в неизвестности, окрестности не производили на Эмму ровным счетом никакого впечатления, так как являлись неотъемлемыми составляющими абсолютно серого и невзрачного мира.
Машинально миновав несколько безлюдных деревенских улочек, застывших в ожидании чего-то неведомого, Эмма остановилась около небольшого озерца, на берегу которого и была назначена встреча и, искренне надеясь, что диалог не задастся, огляделась по сторонам.
Темнота поглощала пространство. Только желтоватый свет фонаря, неустанно подрагивающий, ниспадал на замёрзшую поверхность и, пускаясь в беспорядочный танец, создавал странные световые узоры. Всюду стояла непроницаемая тишина, нарушаемая лишь протяжными завываниями ветра, от звуков которых обычному человеку, наверное, сразу стало бы не по себе, однако Эмме, обделённой богатой фантазией, было абсолютно всё равно. Главное — чтобы всё поскорее закончилось и она снова бы вернулась домой, приступив к переделыванию бабушкиных нарядов.
А темнота, столь пугающая наивных детей, уж точно не могла таить в себе ничего сверхъестественного, ведь все эти истории о паранормальных явлениях — лишь глупые сказки, придуманные людьми в целях манипуляции друг над другом. Эмма это знала. Знала прекрасно и, конечно, не приходила в экстаз, услышав о неких странных происшествиях, имеющих неестественную природу.
Девушка прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам природы, почему-то, несмотря на её безразличное отношение, внезапно пробудивших у неё старые воспоминания. Возникало желание поразмышлять о детстве, вспомнить прекрасные моменты, вернуть которые ныне не представлялось возможным, посмотреть обманчиво красивые картины прошлого…
Но Эмма не стала поддаваться порыву, а вернувшись к реальности, поглядела в сторону озера, озаряемого бледным фонарным светом, и, заметив уже знакомую фигуру, стоявшую у самого края берега, подошла чуть ближе.
Незнакомец, замечтавшийся о чём-то, заинтересованно смотрел в даль, окутанную туманной дымкой, и, судя по всему, пытался отыскать заветное вдохновение. Его силуэт выглядел так странно, наверное, несколько таинственно — даже Эмма это приметила. Юноша чем-то напоминал поэта, ищущего свою Музу, или композитора, в голове которого, озарённой вспышками вдохновения, рождалась очередная блистательная мелодия. Эмму он не видел, и теперь она даже не знала, радовало её это или нет, так как, в последнее время стеснявшаяся контактов с мало знакомыми людьми, она не решалась подойти первой, а стоять в темноте, ощущая досадную скованность, было не слишком приятно.
Пытаясь справиться с застенчивостью, не дававшей сделать ей первый шаг, Эмма некоторое время просто стояла в тени деревьев, растерянно глядя на незнакомца и ожидая, пока тот, возможно, заметит её.
А мрак между тем становился всё гуще, ночь плотнее укутывала деревню, забирая не только немногочисленные краски, но и все звуки, которые периодически всё же доносились со стороны жилых районов. Окна в маленьких домишках, ютившихся неподалёку от озера, постепенно гасли, а крыши, облепленные снегом, и вовсе терялись среди этой монотонной бесконечной картины, нарисованной не слишком умелыми руками природы и её обитателей.
Эмма почувствовала, как холод начал медленно опутывать её тело, ей захотелось вернуться, но, понимая, что, отправившись домой, она поступит не лучшим образом, девушка не решалась повернуться назад, как не могла заставить себя и пойти вперёд — перед ней встал трудный выбор, сделать который предстояло как можно скорее.
Между тем юноше, продолжавшему убивать время, мороз был словно нипочем. На его миловидном лице, озарённом тусклым сиянием, не появлялось ни отвращения, ни недовольства — никаких негативных эмоций. Только мечтательная улыбка играла на его пухлых губах, придавая ему одновременно и нелепый, и загадочный вид.
Наконец решившись на отчаянный шаг, Колдвелл сделала глубокий вдох и, рывком выйдя на освещённый участок, несколькими изящными шажками приблизилась к незнакомцу. Заметив Эмму, юноша великодушно улыбнулся и, поприветствовав девушку, начал непринуждённую беседу, от участия в которой Эмме, неготовой к почти дружеским диалогам, сразу же стало немного не по себе.
Эмма зажалась и старалась не произносить никаких слов, если того не требовала необходимость. Ответы она давала односложные и, сколько ни пыталась побороть стеснение, поставившее её в неловкое положение, всё было бесполезно. Вчера, когда незнакомец говорил более официальным тоном, Колдвелл чувствовала себя увереннее — она это знала точно.
Немного отступив от озера и вновь заинтересованно вглядевшись в туманную даль, незнакомец, предавшийся думам, замолчал, что сразу же пошло на пользу Эмме, уже не знавшей, куда себя деть от досадной неловкости.
